Вихрь Бездны (СИ) полностью

Пение — всё громче. Как неотвратимые раскаты просыпающейся грозы. Гром уже есть, молнии — сейчас будут. Как и лесной пожар. Как раз посветлело. А вон и первый факел впереди…

Гроза — настоящая! — это хорошо. Это — не тысячелетняя толща холодного камня над твоей головой!

— Готовься! Сейчас!

Элгэ угадала верно. То ли, как змея, почуяла человечье тепло, то ли агнцы Творца подсказали. Вместе с голубями.

Из-за поворота девушка осторожно выглянула сама. Октавиану не доверила.

Стражи застыли шагах в пятнадцати от незваных гостей. Открытые кирасы — бей не хочу в шеи. Умеет ли Октавиан метать кинжалы? Плох тот сын мидантийца, что не умеет. Мальзери положено мастерски владеть кинжалом, стилетом, ядом, удавкой. Как илладийцу — шпагой и дагой. На то они — Мальзери и илладийцы.

Шорох рядом — Октавиан тоже оценил врага. А все предыдущие шуршания и шебуршания существовали лишь в воображении Элгэ. Ей себя и напарника слышно, врагам — нет.

Диверсанты нырнули обратно. Илладийка ткнула кинжалом в точку на стене, указав на себя, потом — правее. И кивок в сторону Октавиана.

Его подбородок согласно мотнулся вниз.

Какие отчаянные у парня глаза! Больные.

Убивал ли он прежде? Не только в спину, вообще?

— Это — враги, — беззвучно прошептала Элгэ.

Юноша вновь кивнул. С тем же выражением глаз.

Больше нет времени. Если не убивал — убьет сейчас.

Два согласных шага. К повороту — как к обрыву в омут. И как в танце. Она обещала научить Октавиана илладийским танцам. А теперь им больше не танцевать обоим. Никогда.

Два взгляда. Коршуны выбирают добычу. Короткий свистящий полет. Только бы Октавиан не промахнулся!

Неловкое, подрубленное падение двух тел. Тоже танец. Левое — раньше, правое — следом.

Быстрее!

Бесшумно или гремя не хуже закованных мертвецов, Элгэ и Октавиан ринулись вперед. Забрать у трупа оружие — не мародерство.

Пистолеты. Очень хорошо! Просто отлично. Удастся подороже продать жизни.

Кирасы и каменный пол встретились — отнюдь не шелестом осенней листвы. Но не слышно ничьих шагов, кроме собственных. Будто Элгэ и Октавиан здесь одни. Только они и пение.

Нет, не так. Они и речитатив — заглушающий всё и вся…

И еще — нечто просыпается в глубине давно мертвого города. Город умер, а тварь — жива. И очень голодна. Она слишком давно голодала, чтобы теперь удовлетвориться жалкой подачкой…

Девушка бешено встряхнула головой. Лучше не думать, чьи это мысли!

Творец милосердный и всемогущий, откуда Элгэ, дочь Алехандро Илладийского, знает всё это? И зачем ей такое знание⁈ Лучше бы его не было! Вместе с тварью, что столько веков безопасно продрыхла в толще древнего храма!

Творец милосердный, а вдруг ты тоже спишь? Только тебя не удастся разбудить?

«Если поймешь, что я — уже не я…»

Солнечный диск холодит кожу. Творец спит. Если он вообще существует. Могущественное Зло есть однозначно, но это еще не значит, что в противовес обязательно найдется и Добро…

И словно в ответ, камень под ногами дрогнул в первый раз. Что бы там, в глубине, ни было — оно пробудилось.

2

В особняке жирного мерзавца Гуго у Элгэ было время вспомнить всю жизнь, а здесь — нет. Коридор слишком короткий. Стрела летит — и то медленнее.

Обрыв коридора, за ним — новый виток. Последний. Об этом кричат и бешено колотящееся сердце (будто оно раньше молчало), и бьющее в уши мертвое пение. А особенно — четверо солдат в кирасах. Стража у входа.

А еще под ногами ворочается здоровенная, оголодавшая за века тварь. Хотя она-то как раз ни в чём не виновата. Только в том, что хочет жрать.

Полсотни шагов. Нас — двое, врагов — четверо. Элгэ не выстрелить с двух рук — пистолеты тяжелы, а женской силе есть предел. Точнее, выстрелить-то можно, а вот попасть в сердце или в голову…

Октавиан? Илладийка не спросила, насколько хорошо он стреляет с левой. И стреляет ли вообще.

Почему эти не замолчат? Почему до свихнутых кретинов не доходит, что их могильные завывания для подземной твари, как красная тряпка для быка⁈

Быки, коррида, Илладэн… Вишневые сады и гранатовые рощи… Милосердный Творец, помоги убить тех, кто хочет, чтобы Диего больше никогда не увидел Илладэна!

— Элгэ, что будем делать?

Шепот еле уловим даже тебе самой. Значит, не вздрагивай. Стражам за углом не слышно точно.

А вот выстрелить и одновременно метнуть кинжал Элгэ не сумеет. На шум из-за поворота выскочат те, поющие. И наверняка они способны не только выть! У змей просто обязаны быть ядовитые жала…

И ладно еще, если за углом только певцы древних склепов и голодных тварей. А если в придачу десяток солдат?

А если здесь, в подземелье, их — сотни⁈ И они сейчас на шум со всех сторон…

А если небо обрушится на землю, а земля полетит в огненные тартарары, паникерша?

— Стреляем на счет три. Раз, два…

А уцелевшим — по кинжалу за ухо!

Дикий грохот, заложила уши отдача, бьет в нос острый запах, слезятся глаза. Горелый порох, дикий вопль впереди…

Кто попал — Элгэ, Октавиан или оба? Или…

Двое врагов — на полу. Один — неподвижен, второй корчится.