Ни Октавиан, ни Диего не возразили — и хорошо. Хоть это. Хуже — если бы сунулись отодвигать камень весом в полсотни лошадей. Или бешено заколотили кулаками в стену.
Обойти, отыскать иной путь? Шагов на сто назад — точно нет других коридоров. Потерять столько времени — почти смертный приговор, выжить — ничтожные шансы.
Но иначе не будет и этого.
Солнечная Богиня, прародительница Илладэнов, не дай твоим праправнукам и их спутникам сгинуть в обиталище змеиного демона! Позволь вновь увидеть твою утреннюю зарю и лучистый взор. И звездные глаза твоего супруга-Ночи. Если суждено умереть — пусть на воле, под бездонным небом! Смилостивься, Пресветлая! Родная праправнучка просит…
Нет! Элгэ едва успела рвануть за руку Октавиана.
Девочка на плечах замедляет ход. А что еще хуже — может стать жертвой вперед спасительницы. Но бежать с нею на руках по трясущемуся коридору — смерти подобно. Для обеих! Увы, но малышка весит с четверть Элгэ — не меньше.
А Октавиан и вовсе движется втрое хуже против обычного. Хоть Эйда Таррент — наверняка легче Элгэ Илладэн. Хотя бы потому, что ниже…
Они убегают от подземелья, а серые стены не желают отпускать. Чудо уже, что беглецов до сих пор не задело. С грохотом рушатся чудовищные глыбы, с потолка сыплются камни! Малейшего хватит, чтобы убить на месте…
Мирабелла отчаянно раскашлялась — от очередного серого удушливого облака. Где же этот поворот⁈ Не тот, где мчались всего несколько минут… или час назад. Тот перегородило гигантским камнем — фантазией древнего строителя. Зодчий сотни лет как в могиле, а теперь по его милости здесь сдохнут еще пятеро ни в чём перед ним не повинных людей! Нельзя было склеить камни поустойчивее?
Некого винить, Элгэ. Эти катакомбы стояли с незапамятных времен. Пока сюда не вернулись люди. И не раздалось древнее, леденящее живую кровь пение. Не взвились в воздух проклятые кривые ножи со знаком змеи. И не полилась на черный алтарь свежая алая кровь.
Вернулись змеиные жрецы… Или никуда и не уходили? Кто знает, кому поклонялись древние в этом городе? И почему он был брошен?
Вот он — поворот направо! Только бы — спасительный!
Он самый. Именно здесь Элгэ и Октавиан тогда свернули.
Спасибо, богиня! Будем жить…
— Назад! Туда нельзя! — заполошно завопила на всё подземелье так хорошо молчавшая всю дорогу ведьминская девчонка. Захлебываясь сухим, не прекращающимся кашлем.
Назад? Куда — назад⁈ В ловушку — к глыбе, отрезавшей выход? К серой пыли, к верной смерти?
Элгэ даже не замедлила бег. Как и Октавиан.
К счастью, больного голоса Мирабеллы не хватит, чтобы усилить камнепад. Ему достаточно
Но девчонка не унимается:
— Назад! Там — смерть!!!
А здесь и позади, надо понимать, — жизнь?
— Помолчи, Мирабелла! — прошипела Элгэ. — Даже если там — сотня жрецов, мы прорвемся!
Или ляжем здесь навеки, но отступать — некуда. Разве что стены научиться проламывать.
— Туда НЕЛЬЗЯ!!! — дурным голосом то ли взвыла, то ли взревела девочка.
Десятка полтора — к счастью, не камней, а камушков, — сорвалось с потолка. Один лишь чудом не задел Диего!
Элгэ от души выругалась сквозь зубы — хорошенького понемножку! Но приказать девчонке заткнуться не успела.
Диего замер как вкопанный — перед самым поворотом. И едва не угодил под рухнувший сверху камень с голову величиной!
— Туда действительно — нельзя… — не своим голосом выдавил он. — Там что-то не так…
Что за…
Илладийка вмиг оказалась рядом с братом. Справа тяжело дышит Октавиан — капли пота стекают по бледному от усталости лицу.
А на плечах Элгэ всхлипывает Мирабелла, повторяя:
— Там смерть, смерть, смерть!..
Невыносимо ноют плечи. Девчонка будто тяжелеет — с каждым шагом. Хочется от души выматериться — хлеще любого пьяного матроса. А еще — напиться, рухнуть без сил… или от души дать кому-нибудь в морду! Когда они выберутся — Элгэ второй раз в жизни налакается до бесчувствия. Дня на три…
Смерть — вокруг. Сыплется с потолка, дрожит под ногами, просыпается голодной подземной тварью. А та прямо сейчас разворачивает ледяные кольца…
А сзади — ничего, как ни вглядывайся сквозь серую пыль. Так же, как и впереди. В коридоре, что уводит обратно… вглубь. В черный зал с черным алтарем, телами змеиных жрецов и чадом лунно-багровых факелов.
— Там ничего нет! — не обращая внимания на закладывающие уши вопли, Элгэ первой шагнула за поворот.
И в ее левую руку мертвой хваткой вцепился брат. Яро плеснулась в зеленых глазах тревога:
— Есть! Смотри! Тени колышутся! Да взгляни же!..
Элгэ взглянула. И ничего не увидела. Ни
Ощутимо вздрогнула при упоминании «теней» Мирабелла. Дико расширились зрачки Диего…
Он
— Октавиан?
Юноша мотнул головой:
— Мне не по себе, но там ничего нет. Я не вижу, — поправился он.
