Брат Виллибальд печально покачал головой и сказал, что молодежь сейчас совсем не та, даже в христианских общинах. А Рапп, тоже стоя у руля, покачал головой, когда они проплывали под мостом, и мрачно сказал, что женщины всегда полны праздной болтовни, где бы они ни были.
— Им надо было молчать, — сказал он, — и сразу прыгать, как только им сказали.
Теперь они приближались к Вестминстеру и могли видеть позади деревьев высокие шпили башен. Епископы вновь облачились в свои лучшие одежды, а сопровождавшие их священники стали петь древний гимн, который обычно пел Святой Колумбанус, когда крестил язычников.
Их голоса мелодично текли над водой в ясный вечерний час, и как только гребцы ухватили ритм гимна, они стали грести в такт ему и сочли его очень удобным для гребли.
Когда пение прекратилось, они подогнали корабль к пристани и привязали к одному из причалов под красными стенами Вестминстера.
Король Этельред Нерешительный сидел с несчастным видом в Вестминстере, окруженный советниками, ожидая, когда ему расскажут об итогах переговоров с норманнами. Он собрал вокруг себя всех своих воинов отчасти для того, чтобы защищать его персону в столь опасные времена, отчасти для того, чтобы присматривать за населением Лондона, которое начало о чем-то шептаться после поражения у Мэлдона. Рядом с ним был его архиепископ, чтобы помогать ему и утешать, но тому мало что удавалось в этом смысле, и беспокойство короля настолько усилилось со времени отъезда послов, что он полностью оставил охоту и потерял желание посещать мессу и женщин. Он проводил большую часть времени за битьем мух, в чем был очень искусен.
Однако когда он услышал, что приехали послы, заключив мир с норманнами, он вышел из меланхолического состояния, а когда ему сказали, что прибыли также вожди вместе со своими экипажами, чтобы креститься, его возбуждению не было границ. Он немедленно приказал звонить во все колокола в городе и отдал распоряжение, чтобы чужеземцев роскошно развлекали. Но когда он узнал, что их целых два корабля с многочисленными командами, он вновь стал беспокоен и не мог решить, расценивать ли это как удачу, или как повод для тревоги. Он с серьезным видом скреб свою бороду и совещался со своими священниками и придворными по этому вопросу. В конце концов было решено, что викингам надо разрешить стать лагерем в поле за городом, но в город не пускать, и усилить охрану на стенах. Также надо объявить во всех церквях, что язычники приехали в Лондон, чтобы креститься и получить духовное образование, чтобы все люди, когда услышат это, могли воздать хвалу своему Богу и королю за то, что свершилось такое чудо. На следующее же утро, добавил он, после того как он несколько часов отдохнет и расслабится после беспокойства последних двух недель, послам будет дана аудиенция, и они должны привести с собой вождей, желающих креститься.
Норманны отошли к предназначенному для их лагеря месту, и королевские чиновники поспешили снабдить их всем необходимым, относясь к ним как к королевским гостям. Вскоре воздух наполнился потрескиванием больших костров и мычанием забиваемого скота. Много требовалось хлеба, сыра, меда, яиц, свежей свинины и пива, которое любили пить короли и епископы. Люди Орма были более шумны, чем люди Гудмунда, и более настойчивы в своих требованиях, поскольку считали, что раз они будут креститься, то имеют право на все самое лучше.
Мысли Орма, однако, занимали не желудки своих людей, а стремление посетить вместе с братом Виллибальдом другую часть города. Брата Виллибальда он отказывался отпускать от себя. Он очень беспокоился, не причинили ли какого-либо вреда Йиве, и до сих пор не мог поверить, что застанет ее живой и невредимой, несмотря на все заверения брата Виллибальда. Он был уверен, что она уже пообещала выйти замуж за другого, или что она сбежала, или что ее похитили, или что король, который, по слухам, был большим любителем женщин, заметил ее красоту и взял к себе в наложницы.
Они без помех прошли через городские ворота, поскольку стража не осмелилась задержать чужеземца, идущего вместе со священником, и брат Виллибальд повел его к большому аббатству, где епископ Поппо проживал в качестве гостя аббата. Он только что вернулся с вечерней молитвы и выглядел старше и худее, чем в последний раз, когда Орм видел его при дворе короля Харальда, но его лицо осветилось радостью, когда он увидел брата Виллибальда.
