Викинги полностью

— Этот старик такой же дурак, как и ты, Орм, — сказала она, — хотя он и самый лучший священник, которого я встречала. Он думает, что я несчастна, и что он может утешить меня орехами. Но даже в его царствии небесном немного найдется столь же счастливых людей, как я сейчас.

Принесли восковые свечи, красивые и блестящие, затем пришел брат Виллибальд с горячим вином. Он налил его в стакан зеленого стекла, сказав при этом, что его надо пить сразу, чтобы полностью оценить его крепость и аромат, и никто не осмелился ему противоречить.

Орм сказал:

— Это, — сказал он, — первые стихи, сошедшие с моих уст за долгое время.

— Если бы я была поэтом, — сказала Йива, — мне бы тоже очень хотелось сочинить стихотворение, чтобы прославить эту минуту. Но, увы, я не умею. Это я знаю точно, потому что, когда старая аббатиса приговорила меня к трехдневным молитвам и посту, я все время пыталась сочинить на нее памфлеты. Но не смогла, хотя мой отец когда-то пытался научить меня этому мастерству, когда он был в хорошем настроении. Он сам не мог сочинять стихи, но знал, как это надо делать. И это было самым тяжелым в моем наказании, что я не могла сочинить ни одного стихотворения о старой карге, посадившей меня туда. Но сейчас уже все равно, потому что мной больше не будут командовать старухи.

— Не будут, — сказал Орм.

Он еще очень многое хотел узнать у нее, поэтому она и епископ рассказали ему все, что произошло в последние дни их пребывания в Дании и о своем бегстве от короля Свена.

— Но в одном я должна признаться тебе, — сказала Йива. — Когда Свен был уже рядом, и я не знала, удастся ли нам спастись от его лап, я спрятала цепь. Потому что сильнее всего на свете мне не хотелось, чтобы она попала к нему. А забрать ее перед нашим отъездом я не успела. Я знаю, что эта новость опечалит тебя, Орм, но я не знаю, что делать.

— Лучше у меня будешь ты, без золотой цепи, чем цепь без тебя, — ответил он. — Но это сокровище — королевской цены, и боюсь, что ты будешь переживать эту потерю больнее, чем я. Где ты ее спрятала?

— Это я могу тебе сказать, — сказала она, — потому что, думаю, никто из присутствующих здесь не выдаст тайну. Недалеко от главных ворот дворца есть небольшой холмик, покрытый мхом и можжевельником, справа от тропинки за мостом. На этом холмике лежат рядом три больших камня. Два из них очень тяжелые и глубоко вошли в землю, так что их почти не видно. Третий лежит на них, он достаточно легок, чтобы я могла сдвинуть его. Я завернула цепь в кусок материи, материю — в шкуру, и положила сверток под этот камень. Мне тяжело было оставлять ее там, поскольку это была моя единственная память о тебе. Но я думаю, что она и сейчас лежит там, в большей безопасности, чем если бы она была со мной в этой чужой стране, потому что никто никогда не ходит рядом с тем местом, даже скотина.

— Знаю те камни, — сказал брат Виллибальд, — я ходил туда собирать травы.

— Может быть и хорошо, что ты спрятала ее вне ограды, — сказал Орм, — хотя я боюсь, что нелегко будет забрать ее оттуда, слишком близко от волчьего логова.

Йива сняла этот груз у себя с души, на сердце у нее стало легко. Она обняла епископа за шею, засунула миндалину ему в рот и стала просить его благословить и обвенчать их прямо сейчас и здесь. Но такое предложение так напугало епископа, что миндалина попала ему в дыхательное горло, и он в испуге замахал руками.

— Я такого же мнения, как она, — сказал Орм. — Сам Господь позаботился о том, чтобы мы встретились вновь, и мы не хотим больше расставаться.

— Вы не понимаете, что говорите, — запротестовал епископ, — эти идеи — наущение Дьявола.

— Я не вернусь к этой старой карге, — сказала Йива, — и здесь мне нельзя оставаться. В любом случае я пойду с Ормом, и лучше будет, если ты обвенчаешь нас вначале.

— Но он еще не крещен! — закричал епископ в отчаянии. — Дорогое дитя, как я могу обвенчать тебя с язычником? Это возмутительно, что молодая девушка так объята похотью. Тебя разве никогда не учили скромности?

— Нет, — ответила Йива без колебаний, — мой отец многому учил меня, но о скромности он мало знал. А что плохого в моем желании выйти замуж?

Орм достал из пояса шесть золотых монет, оставшихся от того небольшого количества, которое он привез домой из Андалузии, и положил их на стол перед епископом.

— Я уже плачу одному епископу за то, что он будет крестить меня, — сказал он, — и я не настолько беден, чтобы не позволить себе заплатить еще одному, чтобы он обвенчал меня. Если ты поговоришь хорошенько с Богом обо мне, и купишь свечей на эти деньги для Его церкви, не думаю, что он будет возражать против того, чтобы я сначала женился, а потом крестился.