Женя совсем не понравился отцу Лизы. Хоть она и предупреждала, что этот мальчик отличается от всех других, тот был в гневе, встретив его на пороге своего дома, несмотря на то, что Женя очень старался понравиться ее семье: более-менее официально приоделся, в одной руке держал любимый цветок ее мамы – большую, словно слепленную из воска орхидею в горшке – и бутылку французского красного вина, по его словам, потратив на это все свои оставшиеся деньги. Усевшись за стол, она принялась раскладывать по тарелкам закуски. На лице ее отца выступили четкие вены, челюсть окаменела, и, водрузив сжатые в кулаки руки на стол, он произнес: «Ну и на хрена ты с собой это сделал?» Лиза поставила салатницу и уставилась на обезумевшего отца:
– Папа, так нельзя! Это неприлично!
– А прилично мне приводить такого разукрашенного в дом? Ты где его вообще нашла, а? Где твои глаза были? Сынок, да ты посмотри на себя, ты же на зэка похож! Лиза, да на вас за его окрас в переулке гопники нападут, он даже постоять за тебя не сможет! Тьфу, твою ж мать! Я пошел, – он резко отодвинул стул и вышел из кухни. Лиза и Женя сидели и сжимали руки друг друга, не веря в реальность происходящего. Их глаза стали мокрыми, настенные часы противно отсчитывали секунды до очередного всплеска отца, и, чтобы не попасть под горячую руку, они быстро покинули стены дома и ушли на лужайку позади него. На расстеленном на траве покрывале, вдыхая пропитанный росой воздух, Юджин зажег сигарету и потихонечку дал ей затянуться:
– Прости меня, пожалуйста. Я не думала, что так выйдет. Мне ужасно стыдно, ты не представляешь, насколько мне стыдно, – прошептала она.
– Да, батя у тебя, конечно, монстр. За что он так с тобой? Ты уже взрослая девушка, а он держит тебя как католическую монашку. То нельзя, это нельзя, час комендантский. Лиззи, это ненормально!
– Юджин, я знаю, но мне некуда идти. Да если и пойду, это будет ужасный скандал. Я не хочу, чтобы мама переживала, он запретит мне видеть брата и сестру, а я очень-очень их люблю, понимаешь?
Зажав зубами сигарету, Юджин принялся шарить в своей поясной сумке. Закрыв ее, он взял руку Лизы, положил в нее что-то острое и крепко зажал. Раскрыв ее, сквозь лунный свет Лиза увидела блестящую связку ключей:
– Мой дом – это твой дом. Ты можешь приходить и переехать ко мне в любое время. Я люблю тебя и хочу, чтобы мы всегда были вместе. А с папашей мы разберемся, не переживай из-за этого.
Так Лиза узнала, что впервые в жизни она любит взаимно.
***
«Лиззи, я здесь. А ты?» – пронеслось в голове, и с криком она очнулась. «Совсем с ума спятила», – пытаясь прийти в себя, пробурчала Лиза. Прошлепав по липкому полу, она дошла до нежно-розовой ванной, где, встав под горячий душ, поспешно мыла голову и смывала с себя остатки ночных кошмаров. Укутавшись в полотенце, аккуратно, чтобы не поскользнуться, она встала на мягкий ворсистый ковер и протерла ладонью запотевшее зеркало. Та, которую она увидела в зеркале, ей совсем не нравилась – то была другая, даже внешне постаревшая Лиза.
Наспех подкрасив ресницы и собрав чемодан, она вызвала такси и отправилась в аэропорт. Летний душный воздух из открытого окна автомобиля портил ей прическу, в мессенджере гремел поток сообщений, но она старалась выискать красоту во всем, что ее окружало, чтобы найти хоть один повод для того, чтобы счастливо жить дальше.
Уже в самолете, включив музыку в наушниках, она погрузилась в крепкий сон. Там, выше птичьего полета, в рассекавшем грозовые облака боинге, в дремоте ее пазл сложился до конца, и она вспомнила абсолютно все.
Их тайные встречи не продлились долго. Приближался день ее рождения, и Лиза сообщила, что на семейном торжестве хотела бы видеть его.
– Я понимаю, что он тебе не нравится, – начала доносить она свою мысль до отца. – Но ты пойми, он меня очень любит. Я люблю его. Ты бы видел, что он устроил на наш первый месяц, как он красиво за мной ухаживает! Он даже наколол себе день нашего знакомства вот тут, – проведя пальцем по левой кисти цифру семнадцать, с улыбкой сообщила она.
– Если твой дед будет не против него, я дам согласие. Пусть приедет вовремя.
И вот в день своего юбилея, накануне семейного ужина, Лиза, взяв с собой тональное средство и пудру, приехала к нему в квартиру:
– С днем рождения, красотка! – с распростертыми объятиями Юджин встретил ее на пороге в рубашке с длинным рукавом.
– Спасибо! Ты слишком тепло оделся, на улице дикая жара. Я вся взмокла, пока ехала в такси. Я взяла все, что ты просил. Что будем делать?
Усевшись на старый табурет на кухне, он сказал:
– Закрашивай все, что не прикрывает рубашка, да так, чтобы и видно не было.
Тридцать минут спустя от чернил на лице не осталось и следа, и перед Лизой оказался гладкощекий незнакомый мальчишка. По дороге в дом летний зной опалял его лицо, и толстым слоем нанесенная маска каплями стекала вниз по шее за плотную ткань рубашки.
