На фоне резко участившихся в этот период арестов граждан РФ на территории третьих стран по запросам США в МИД России признали очевидное: американские власти развернули настоящую охоту на россиян за рубежом и эти проблемы в будущем будут только нарастать. Именно так в марте 2016 года сложившуюся ситуацию оценил уполномоченный МИД России по правам человека, демократии и верховенству права Константин Долгов. «Американские власти фактически развернули охоту на наших граждан. Это в основном специалисты в области программирования, IT-технологий, но не только. Их арестовывают в третьих странах, потом добиваются экстрадиции в США. Как показывает ситуация с такими именами как Бут, Ярошенко, конечно, их опыт показывает, что там сплошная политизация, и ни о каком справедливом правосудии, как правило, речи не идет», — сказал Долгов, выступая на совместном заседании Президиума Международной ассоциации русскоязычных адвокатов в марте 2016 года[173].
Присутствовавший на этом мероприятии адвокат Бута Алексей Тарасов (он одновременно защищал интересы осужденного американцами летчика Константина Ярошенко) подтвердил, что в США «сложилась практика арестовывать по всему миру российских граждан»[174].
В это время Виктор продолжал, если так можно выразиться, обживаться на новом месте — тюрьме «Марион» в штате Иллинойс. Это пенитенциарное заведение было открыто в 1963 году на замену обветшавшему и всемирно известному Алькатрасу, расположенному в заливе напротив города Сан-Франциско. Если со «Скалы», как называли Алькатрас, удалось совершить успешную попытку побега лишь однажды, то из «Мариона» до сих пор никто и никогда не сбегал, хотя такие попытки предпринимались. Разумеется, не собирается делать этого и Бут — бежать которому в чужой стране было некуда.
Со временем коротавший дни в заключении Виктор начал получать российские периодические издания — «Российскую газету», «Комсомольскую правду», «Коммерсантъ» и журналы «Огонек», «Власть» и «Деньги». Любопытно, что сам россиянин, по его словам, даже не знал, кому он был обязан неожиданной для него подпиской на СМИ и через журналистов просил заочно передать большую благодарность неизвестному доброжелателю.
Приговор оглашен. Апелляции отклонены. Юридические рычаги по защите прав россиянина практически исчерпаны. Надежды на досрочное освобождение в рамках обмена заключенными между Россией и США — весьма призрачны[176].
Впереди Виктора Бута ждали долгие годы тюрьмы. В чужой и далекой от его родных и близких людей стране. На момент ареста Виктору только исполнился 41 год, а когда подойдет срок освобождения, ориентировочно в январе 2030-го, ему будет 63. За это время вырастет и наверняка создаст свою семью дочь. Постареет жена и он сам. Возможно, уйдут из жизни многие знакомые люди. От подобных мыслей на фоне чудовищно длинного срока кто угодно окажется в глубоком психологическом шоке. Но Бут оказался сделан из другого теста. Россиянин нашел в себе душевные и физические силы для того, чтобы принять произошедшее с ним и примириться с этой несправедливостью. А главное — чтобы продолжать жить ради возвращения на Родину и воссоединения с ждущей его семьей.
«Тут все в твоих руках — хочешь, впадай в депрессию, хочешь — борись с ней. Ты живешь своей жизнью, условия которой располагают к депрессии. И они тут это очень любят, если впадаешь в депрессию — они тебе и таблеточки дадут, сейчас очень модно здесь стало принимать таблетки от депрессии, которые прописывают прямо здесь, в тюрьме, — рассказывал весной 2016 года россиянин в телефонном интервью. — Альтернатива — это вариант “в здоровом теле здоровый дух”, в поддержании физической формы — вся твоя поддержка, и физическая и моральная. Раз есть чем заниматься — поддержанием физической формы — есть шанс сохранить физическое и психическое здоровье»[177].
Каждое невеселое тюремное утро Бут начинал с пары хороших анекдотов. Где он их вычитывал? «Я получаю “Российскую газету — Неделя”, там всегда есть свежие анекдоты, вот все вместе и смеемся», — пояснял Виктор[178]. Далее в течение дня он занимался йогой. Это позволяло «лучше понимать собственную психологию». Со временем Виктору, по его словам, даже удалось выработать способность контролировать собственное мышление: «В результате ты сам себе не позволяешь впадать в пессимизм и депрессию, а твой стакан с водой всегда остается наполовину полон, а не наполовину пуст».