Очень чувствительная это среда – что Белый дом, что АП. Там у всех по-особенному обостряются чувства…
В результате ЧВС не получил никакой поддержки от губернаторов. От олигархов – тоже. Рем Вяхирев, например, ни разу не заявил публично о своей поддержке ЧВС. Кроме того, Березовский на тот момент проявлял слишком откровенную активность, что всех раздражало. Как тогда говорили, «Березовский замкнул Черномырдина на себя». И, вероятно, провал первого голосования в Думе заставил олигархов позлорадствовать – Березовскому указали его реальное место.
После того как возвращение не состоялось, ЧВС выступил с «прощальной» речью, где, в частности, заявил:
«Хотел бы сказать всем, кто в эти дни с пеной у рта нападал на президента, на меня, на само государственное устройство России. Та система власти в стране, которую мы с таким трудом создавали все эти годы, – не просто абстрактные демократические институты. Сегодня это, по сути, то, что позволяет удержать страну над пропастью, вытащить экономику из кризиса. Крушить государство, действовать по принципу “чем хуже, тем лучше” может только тот, кто желает для России беды! Поэтому я еще раз обращаюсь к своим оппонентам. Не тешьте себя иллюзией! Ни красных, ни розовых не будет. Эти цвета закрасят черным и коричневым».
Примакова утвердили без программы и без договора об общественном согласии. Думе все-таки удалось наконец победить президента. И даже создать коалиционное правительство, где были представлены все политические партии. В нем было всего понемногу – коммунисты, аграрии, яблочники, либералы.
«В работе с Маслюковым, – пишет в своей книге Мартин Гилман, представитель МВФ в России, – человеком общительным и доброжелательным, главная трудность заключалась в том, что в экономике он не разбирался и ему приходилось всему учиться на ходу. Имея за плечами опыт советского хозяйственника и руководителя, он привык выработать на основе некой выбранной концептуальной схемы план и затем осуществлять его под строгим контролем правительства. Он не чувствовал рынка и тем более рыночной экономики. Он вовсе не понимал финансовый мир, роль которого в советской экономике ограничивалась обычным бухгалтерским учетом. Поэтому роль МВФ он понимал и того меньше (ничем, кстати, в этом не отличаясь от Примакова и других высших руководителей страны).
Маслюков как-то с удивительной откровенностью признался Маркесу-Руарте: “Когда я раньше был министром (в Госплане), если что-то нужно было сделать, мне достаточно было нажать кнопку или снять телефонную трубку. А теперь я то же самое делаю, но никто меня даже не слушает…”»
В результате никаких кардинальных изменений в экономической политике не произошло. Депутаты вполне удовлетворились «содеянным». Никакие апокалиптические предсказания ЧВС не сбылись. Ни пересмотра итогов приватизации, ни форсированного вброса денег в производство.
Правительство, боясь навредить еще больше, практически никаких решений не принимало.
Зато все жили дружно – и правительство, и депутаты.
И экономика заработала.
Отказ Думы утвердить его на пост премьера становится для ЧВС даже большим ударом, чем отставка. Менее чем за полгода из второго человека в государстве, весьма вероятного преемника Ельцина, он окончательно теряет весь свой политический вес. От него отворачиваются политики, бизнесмены, губернаторский корпус. Фактически вся элита. ЧВС понимает, что его политическая карьера завершена.
Ельцин тогда сказал ЧВС – иди в Думу. Скрепя сердце, ЧВС согласился. Но это было не его. Да и потом, работать рядом с теми, кто его с такой радостью прокатил…
Идея избрания ЧВС депутатом с последующим выдвижением на пост лидера фракции НДР возникла еще раньше – через несколько дней после мартовской отставки. За избрание были председатель исполкома НДР Владимир Бабичев, лидер фракции НДР Александр Шохин и первый вице-спикер Госдумы Владимир Рыжков. Приход ЧВС во фракцию был гарантией того, что он не откажется от движения, которое станет главной опорой экс-премьера.
ЧВС должен был идти от Ямало-Ненецкого округа – вотчины Газпрома. Здесь ему фактически освободили место – депутата от округа назначили председателем Госкомитета по делам Севера. Таким образом, на Ямале появилась депутатская вакансия.
Избирательная кампания проводилась с таким размахом, как будто выбирали президента. Правда, сам ЧВС за два месяца кампании только дважды побывал на Ямале. Когда же ЧВС назначили и. о. премьера, в его штабе говорили, что «мы снимем кандидатуру через несколько часов после того, как Дума утвердит его премьером».
Предвыборная кампания ЧВС на Ямале продолжалась и после того, как Дума проголосовала за Примакова. Однако работа шла уже по инерции. В окружении ЧВС ожесточенно заспорили о целесообразности избрания в Думу. Противником участия в довыборах и в принципе сближения ЧВС с НДР было его аппаратное окружение. Оно настаивало на необходимости создания вокруг ЧВС широкой коалиции, в которой НДР был бы не основой, а лишь одной из составляющих.
