Совещание у Лопухина продолжалось накануне всю ночь. В совещании принимали участие “нефтяные генералы”, тогда еще директора, а в будущем – владельцы нефтяных компаний. В сущности, они понимали неизбежность того, что нефтяная отрасль разделится на множество частных предприятий, а нефтепровод не достанется ни одному из них. Никто из “нефтяных генералов” не имел сил тогда контролировать всю нефтяную отрасль, как Черномырдин контролировал газовую. Они смирились с приватизацией, реформа Лопухина с теми или иными оговорками предлагала им стать владельцами добывающих управлений, которыми до 30 мая эти люди только руководили. На заседании правительства и предполагалось обсудить и принять эту концепцию.
К утру 30 мая доклад был готов и согласован. Лопухин сидел в Георгиевском зале Кремля, где тогда проходили заседания правительства, и на столе перед министром лежала пухлая папка доклада. Все правительство было в полном сборе, включая и. о. премьер-министра Егора Гайдара. Но по закону правительство тогда возглавлял президент. Все ждали его появления…
…Войдя в зал заседаний правительства, Ельцин начал без предисловий:
– Я решил отправить в отставку министра топлива и энергетики, – сказал президент. – Вице-премьером, курирующим топливно-энергетический комплекс, назначаю Черномырдина Виктора Степановича», – так описывает отставку Лопухина и назначение Черномырдина М. Зыгарь в книге «Газпром. Новое русское оружие».
Доклад уже бывшего министра Лопухина в тот день не слушали. А на следующий без особых дискуссий и поправок правительство приняло концепцию предложенной им реформы нефтяной отрасли.
Указ Президента Российской Федерации о назначении В. С. Черномырдина заместителем председателя Правительства Российской Федерации по топливно-энергетическому комплексу. 30 мая 1992
[АП РФ]
«В отставке Лопухина был совершенно определенный подтекст, – пишет Ельцин. – Используя его как таран, Гайдар “жал” на меня, чтобы отпуск цен на энергоносители был одномоментным и без ограничений. Я считал, что мы не можем идти на столь жесткий вариант. Будущие историки определят, кто из нас был прав. Но побелевшее лицо Владимира Лопухина я запомнил навсегда».
Есть еще одно дополнение к этому эпизоду от хорошо осведомленных участников событий той эпохи А. Шохина и А. Коха:
«А. Ш. В принципе это было давление мощное тэковцев, которых бесило: что за министра нам поставили?
А. К. А в чем суть претензии? Он что, мешал сильно?
А. Ш. В реальности, я думаю, он им вообще не мешал, но тэковское лобби было самым сильным, и они хотели своего человека.
А. К. С которым можно было разговаривать и объясняться по-свойски, а этот Лопухин… Наше правительство было группой технократов тире академических ученых. И в этой связи, когда аргумент, с одной стороны, производственный, а с другой стороны – общетеоретический, это раздражает, естественно, нефтяных генералов. И я думаю, Лопухин бесил их своими манерами… Лопухин раздражал, Авен раздражал, я раздражал. Лопухин раздражал менторской манерой. Он же с самого начала продемонстрировал им, что он большой знаток всего этого нефтяного дела, энергетики…
Этот гениальный мальчик пришел работать министром и всех стал поучать. Я так понимаю, что у генералов появилось желание его убрать не из-за того, что они не согласны были с ним, а из-за манеры общения».
Тэковцы не признавали легитимность Лопухина как руководителя отрасли. А еще этот психологический момент – менторский тон, поучения, академичность изложения. В этом плане у ЧВС обстояло все нормально: он был признанным лидером отрасти, на практике изучившим ее с самых низов. А уж опыт общения с хозяйственными руководителями у него, прошедшего школу горкома и ЦК, был огромный.
Лопухин все делал правильно, полагали реформаторы, а вопросы психологии, межличностных отношений только мешают нормальным экономическим процессам. Словом, тот самый технократический подход, не учитывающий человеческий фактор: главное – правильно поставленная задача, выбор необходимых средств и дорожная карта. Психология – это помеха. Песок, попавший в шестеренки управленческого механизма.
Вот тебе и песок…
Как полагает Евгений Гонтмахер: «Лопухин стал слишком уж резко ломать ситуацию. А там большие деньги. Думаю, Ельцину та сторона – красные директора – объяснила, что если дальше так пойдет, то мы и без энергетики останемся. А ТЭК был единственным источником денег, которых катастрофически не хватало».
После совещания Ельцин позвонил Гайдару: извинился, что не проинформировал. Гайдар тогда задумался об отставке.
Назначение Черномырдина в правительство произошло действительно как-то уж совсем некрасиво. Ельцин совсем не по-аппаратному уволил Лопухина, слишком уж театрально. ЧВС, хорошо изучивший все аппаратные игры, безусловно, сразу должен был понять, по каким правилам здесь играют…
Таким образом, личное знакомство ЧВС с Гайдаром случилось при достаточно неприятных обстоятельствах. Вины Виктора Степановича в этом не было, так получилось.
