«Формируется новое правительство. Вызывает меня Черномырдин: “Вообще-то, я эту вашу либеральную шайку-лейку хотел выкинуть” (может, по существу в более мягких выражениях, но по форме – в матерных). “И тебя брать не собирался. Остановило одно: очень Гайдар настаивал тебя не включать в правительство”. – “Не может быть, Виктор Степанович!” Черномырдин взвился: “Как не может быть?! Вот блокнот. Я старый бюрократ. Все записываю. Дословно: "Никого не надо брать из моей команды, кроме Чубайса и Салтыкова"”. – “А их-то почему оставить? Чем Егор мотивировал?” – “Чем-чем? Тем, что Институт экономики переходного периода создает. Чубайс ему здание должен дать, а Борис Салтыков, как министр науки, – финансирование. Ну, в качестве отступного я согласился”. Спрашиваю: “Но остальных-то отчего советовал не брать?” – “А он вам всем такие характеристики дал! Хочешь, зачитаю?” – “Не надо. Сам разберусь”. Отправился к Гайдару на дачу: “Егор, это правда?” – “Правда”. – “Объясни мотивы”. Он: “Чем меньше нас будет в этом правительстве, тем лучше. Тем быстрее они обосрутся и нас опять позовут. Поэтому принял решение – пусть обсераются”. Я возмутился: “Мы договаривались иначе. Рассчитывали, уступив одну позицию, продолжить реформаторский курс. Почему ты за всех принимаешь решение и считаешь, что действуешь во благо отечества?”»
Эпоха Гайдара закончилась. Началась эпоха Черномырдина.
Отгремели политические баталии на съезде. У России теперь новый премьер. Кто – «красный директор» или все-таки член команды реформаторов? Для одних назначение ЧВС – это горькое разочарование. Для других – надежда: а может, как-то развернет все назад?..
Замена Гайдара Черномырдиным стала шоком для демократической общественности. Гайдар представлял собой новый тип руководителя, соответствующий представлениям о том, куда теперь пойдет Россия: молодой, интеллигентный, высокообразованный, поживший за границей, владеющий языками, умеющий складно говорить без бумажки. Человек, держащий в голове сложнейшее переплетение экономических и финансовых вопросов. А тут – типичный представитель советской номенклатуры, почти 10 лет просидевший в партийных органах – сначала в горкоме, а потом в ЦК КПСС.
Удостоверение № 0002 председателя Совета министров – Правительства Российской Федерации В. С. Черномырдина. 15 декабря 1992
[Музей Черномырдина]
Пока Гайдар штудировал книги по современной рыночной экономике, ЧВС занимался бюрократической работой в кабинете на Старой площади, потом, перейдя в Министерство газовой промышленности, мотался по производственным объектам, выбивал фонды и лимиты, материл нерадивых подчиненных, требовал выполнять и перевыполнять план. Конечно, экономику ЧВС знал, все-таки прошел путь от простого рабочего до министра, но знал только в ее советском плановом изводе, в своей отдельной специфической отрасли. А кому такие знания сегодня нужны?
Что он смыслит в рынке, который ему предстоит выстраивать?
Не лучший вариант, а вынужденный компромисс. А значит, очевидна опасность ослабления энергии реформ, их сворачивания на какой-то самодельный вариант, у которого отсутствует надежный фундамент мировой экономической науки.
ЧВС, как будто нарочно, был весь собран из характерных примет советской эпохи. Визуально – типичный советский директор или министр. Смотришь на его фотографии с министерскими коллегами, с «партхозактивом» – никаких различий.
И биография у него соответствующая, типично советская: прошел путь с самых низов – от простого рабочего до министра. На зарубежные семинары не ездил, в научных конференциях не участвовал. Практик, хозяйственник, производственник чистой воды.
Потом – привычка «тыкать» и не совсем складная, корявая – литературно неправильная – речь. Добавьте к этому увлечение охотой (любимое занятие советской номенклатуры, хотя и сейчас тоже, но не начальников федерального уровня) и игру на баяне. Можно себе представить реформаторов за этими занятиями? Гайдара, Чубайса, Немцова, Авена, Коха?
К тому же жена его увлекалась русскими народными песнями, а не симфониями Стравинского, да и любимая певица ЧВС не Монсеррат Кабалье, а Людмила Зыкина.
Безусловно, здесь нет ничего предосудительного. Однако все это плохо ложилось на образ премьера, задачей которого было подальше отплыть от гавани советской системы. Да, безусловно, ЧВС – яркая колоритная фигура советской эпохи, которая пришла в новый мир, начавший строиться на обломках Советского Союза. Но в этом мире он считался уже «уходящей натурой».
