Один из членов его кабинета сказал: эту эпоху можно с полным правом назвать «время Черномырдина». И с этим можно согласиться. Это время человека, воспитанного советской эпохой, но готового и способного меняться в ответ на вызовы времени.
5 ноября 1994 года Чубайс назначен первым вице-премьером. А 15 ноября должность заместителя председателя правительства РФ – председателя Государственного комитета РФ по управлению государственным имуществом занял Владимир Полеванов, который на этом посту сменил Чубайса. Тут «показания» разнятся – то ли это Чубайса «бес попутал», как в свое время Гайдара с назначением Геращенко, то ли, как считают другие, Полеванова, как идейно близкого, приглядел и вытащил в Москву Коржаков. Приступив к работе, Полеванов сразу выразил возмущение проводимыми реформами, высказался против иностранных инвестиций, предложил пересмотреть правомерность приватизации ряда крупнейших предприятий Сибири, проведенной в рамках государственной программы приватизации 1993–1994 годов. И в итоге заявил о возможной национализации этих предприятий. Но Полеванов проработал недолго – через два месяца на этом посту его сменил Чубайс.
А еще год отметился «черным вторником» – резким, но краткосрочным падением рубля. Виновными были объявлены глава Центробанка Геращенко и министр финансов Дубинин. Так это или не так – тут мнения сильно расходятся.
Этот год – третий год реформ – не принес экономических успехов. Новая экономика и ее институты формировались с большим скрипом. Реформа продолжала подбрасывать трудные вопросы, на которые надо было искать правильные ответы. В учебниках их не было.
Сергей Шахрай в своей книге «Как я написал Конституцию эпохи Ельцина и Путина» рассказывает, что одним из таких вопросов, которые предстояло решать ЧВС, был вопрос распределения налогов. Как их делить в федеративном государстве? «Я ему [ЧВС. – А. В.] говорю: есть классический пример – федеративная Германия. Треть остается на федеральном уровне, треть отдается землям, то есть субъектам федерации, и треть – на места, для местного самоуправления». Но тот все-таки собирает специалистов для совета. Дискуссия ведется долго, а решения все нет и нет.
Вдруг ЧВС останавливает дискуссию: «Давайте попробуем сделать 50 на 50». Но ведь экономисты говорят, что так неправильно!
«А Черномырдину экономисты не указ, – далее пишет Шахрай. – Наверно, он интуитивно прочувствовал ситуацию и решил делить не как правильно, а “по справедливости”: половина налогов остается за федерацией, в руках черномырдинского правительства, а половина остается в субъектах. А как они там эти деньги распределят между своим и местным уровнем, между областным или республиканским центром и муниципалитетами – это уже их проблемы».
А что делать? Приходилось двигаться на ощупь. У ЧВС получилось справедливо и эффективно.
Одна из самых трагических страниц новейшей истории России – ситуация с захватом заложников в Буденновске. Находясь вдалеке от этих событий, в Москве, ЧВС стал их ключевым участником.
Его роль в этих событиях получила полярные оценки: одни называли премьера предателем Родины, другие – спасителем России.
Утром 14 июня 1995 года 195 боевиков въехали в город Буденновск Ставропольского края. Возглавлял их один из руководителей непризнанной Чеченской Республики Ичкерия Шамиль Басаев. Хотя, по оперативным данным силовиков, он был «надежно блокирован» в непроходимом ущелье на юге Чечни и мечтал лишь о том, чтобы «сбежать и спасти свою шкуру».
Террористы атаковали пост ГАИ, местный РОВД, городскую администрацию, рынок. По разбегающимся жителям вели стрельбу. Среди тех, кому удалось убежать, было множество раненых. Всех захваченных заложников повели в Буденновскую центральную районную больницу. А остальные пришли в больницу по доброй воле своими ногами – родственники раненых мчались туда, туда же сбегались все медики, которые понимали, что в городе идет бой и раненых много. Под дулами автоматов в больнице оказались около 650 пациентов и 450 медработников. Всего захвачено было 1586 человек.
Здание больницы г. Буденновска, захваченной террористами. 15 июня 1995
[РИА Новости]
О случившемся директор ФСК[6] Сергей Степашин доложил президенту. Тот готовился к отлету в канадский город Галифакс с официальным визитом на саммит G7 – важнейшее внешнеполитическое мероприятие, куда его пригласили в первый раз. Как было доложено и что услышал президент – неизвестно. Степашин ведь мог доложить по-разному. Например: «боевики захватили город, убивают мирных жителей». А мог сказать и так: «боевики взяли в заложники полторы тысячи человек, держат их в больнице, среди них беременные, роженицы, грудные дети». Соответственно и реакция президента была бы разной. Видимо, у Степашина все-таки был первый вариант доклада. Ельцин потребовал принять самые жесткие меры.
