И в дальнейшем тема полноты власти стала традиционной для лидеров России (ведь никто никогда не мог угадать, кого и почему назначит президент, решение всегда было неожиданным для экспертов, аналитиков и политологов – и по ситуации, и по кандидату), стала ее непременным атрибутом: власть – совсем не власть, если ее действия определяются необходимостью, чем-то, что находится вне президента. Если носитель верховной власти руководствуется не исключительно только своей волей, а зависим от каких-то посторонних обстоятельств.
Ельцин категорически отметает эту версию:
«Много писали о моей якобы усилившейся “ревности” к Черномырдину. Вроде бы его слишком тепло приняли в США, как будущего президента, и я “взревновал”… Никогда не испытывал ревности к сильным людям, которые работали рядом. Напротив, всегда искал их – агрессивных, ярких, решительных – и находил.
На самом деле все было с точностью до наоборот. Если бы я действительно верил в то, что Черномырдин сможет стать будущим президентом, провести болезненные и непопулярные реформы в социальной сфере, добиться экономического прорыва, я бы обязательно отдал в его руки часть президентских полномочий, изо всех сил помогал ему готовиться к выборам».
Ельцину, конечно, не могло нравиться, что в США уже списали его со счетов и начинают поглядывать на его преемника, которым выбрали ЧВС. Но стать триггером отставки… Юмашев, например, категорически отрицает возможность влияния донесения СВР на решение президента: «Его это абсолютно не интересовало. Что он ЧВС убрал, потому что ревновал, – полная чушь. Через 5 месяцев в телеобращении говорит: честный, порядочный, преемственность. Первый раз про двухтысячный год заговорил только в связи с ЧВС».
У Юмашева, более других погруженного в политическую кухню и лучше других чувствовавшего своего шефа, другая версия отставки: разгром правительства младореформаторов олигархами, катастрофа «правительства мечты», следствием чего стала его недееспособность.
С правительством младореформаторов Ельцин связывал большие надежды. Раньше к реформатору-премьеру (Гайдару) он приставлял опытных производственников – Хижу, Черномырдина, Шумейко. А теперь опытный производственник во главе и два его энергичных зама-реформатора. Конструкция, которую Ельцин считал фактически идеальной: опытный, осторожный, мудрый, надежный премьер, основательный, взвешенный политик, избегающий поспешных решений, которого с двух сторон подпирают два молодых и энергичных реформатора. Они не дают ему закиснуть, и он не позволяет им уж чересчур быстро мчаться вперед, не разбирая дороги, не сообразуясь с жизненными реалиями. Он не даст им рискованно слишком забежать вперед, а они не позволят ему снизить темп преобразований. В электрической системе это как плюс и минус, что и позволяет получить движение тока.
Но эта идеальная – в теории – конструкция не сработала. Бурная деятельность Немцова вылилась, по сути, в пиаровские проекты, не имевшие реальных результатов (пересадка на «Волги», «покупай российское», реформа ЖКХ). У Чубайса еще хуже – он вступил в схватку с олигархами и проиграл. Результатом чего стало изгнание всей его команды из власти. Соответственно политический вес обоих вице-премьеров скатился до нуля. Правительство мечты фактически перестало существовать.
Юмашев:
«Увольнение Бурбулиса или Гайдара имело вполне конкретные определенные причины. В случае с ЧВС таких причин не было. Он не был виновником книжного скандала, не был виновником по Связьинвесту. Конечно, процентные ставки по ГКО стали расти, и с этим что-то надо было делать. Но суть в том, что БН реально утомился от полугодового скандала – конфликта власти и бизнеса в результате продажи Связьинвеста. Волей-неволей, в силу серьезности и масштабности конфликта, он был в него включен, но ничего сделать не мог: Чубайс и Березовский пошли ва-банк и в конце концов все разнесли в клочья.
Если бы БН это не касалось, а его это все время касалось… Он должен был встречаться с этими бизнесменами – семеркой – пытаться примирить. Сказал им, что в обиду молодых реформаторов не отдаст. Реально не отдал, но часть уволил после книжного скандала. А тут ведь еще Куликов ходил к президенту и говорил, что надо сажать молодых реформаторов. Чубайс приходил жаловаться на Куликова, хотя реже. Словом, это было правительство, раздираемое склоками. И все это накапливалось. БН просто замучился. И, по сути, ЧВС стал жертвой всех этих конфликтов.
Он еще с января понимал, что ЧВС надо увольнять – из-за книжного скандала, из-за того, что команда реформаторов превратилась в какую-то кашу. Ельцин с января стал мне говорить, что правительство надо менять: “ищите кого можете найти”, “кто вместо ЧВС”…
На правительство реформаторов он поставил все свои ресурсы, а в результате в январе получает уничтоженное правительство, рейтинг Немцова – его главного кандидата в президенты – ноль. Половина правительства уволена. Он просто бесился».
