Современниками Виктора Васнецова такое решение воспринималось прежде всего как непривычное новшество, а потому на восьмой передвижной выставке 1880 года, где картина была показана впервые, ее встретили неоднозначно. Наряду с восторженными отзывами Павла Чистякова, Ильи Репина раздавалось немало отрицательных суждений. Среди прочих порицал картину знаменитый критик Владимир Стасов. Да и широкий круг зрителей воспринимал новаторскую живопись Виктора Михайловича весьма неоднозначно, часто скептически. Сам автор не без иронии писал об этом: «…перед моей картиной стоят больше спиной, ну, что делать – не привертывать же новые глаза на спине»[526]. Это полотно художник представил впервые на 8-й выставке ТПХВ в Петербурге и Москве. В той же экспозиции Васнецов показывал картину «Ковер-самолет», завершенную уже в 1880 году, ставшую собственностью Саввы Мамонтова. Савва Иванович писал автору полотна: «Я ничего не имею против того, чтобы выставить в Петербурге “Ковер-самолет”, и буду очень рад, если она понравится публике»[527]. Павел Третьяков, всегда неизменно доброжелательный к Виктору Васнецову, о 8-й выставке сообщал не без горечи Ивану Крамскому: «Васнецова “Поле” менее образованные не понимают, образованные говорят, что не вышло; над “Ковром” смеются, т. е. насмехаются, и те и другие»[528].
Справедливости ради следует заметить, что и в целом отношение к выставкам передвижников в это время было у публики довольно противоречивым. Так, критик газеты «Московские ведомости» (1880. № 119. 1 мая) писал о 8-й выставке: «Передвижная выставка настоящего года представляет две особенности. С одной стороны, в ней нет картин, которые составляли бы great affraction[529], подобно тому, как это было с “Русалками” г. Маковского и два года подряд с картинами г. Куинджи. Публика – мы говорим про массу публики – не находит на нынешней выставке произведений, которые бы резко бросались бы в глаза, сразу приковывали бы внимание, служили бы предметом оживленных бесед, бесконечных споров, шумных восхищений»[530].
Одно из центральных мест в наши дни и в восприятии самого художника, его современников занимает картина «Три богатыря» или «Богатыри», как называл ее Виктор Михайлович. Он писал о том, как создавал это грандиозное полотно: «Я работал над “Богатырями”, может быть, не всегда с должной напряженностью, но они всегда неотступно были передо мною, к ним всегда влеклось сердце и тянулась рука!»[531] Виктор Михайлович стремился понять забытый язык, народную философию и воплотить их согласно требованиям современного ему искусства. Полны тайны образы птиц Сирина и Алконоста, ставших персонажами его картины «Сирин и Алконост. Песня радости и песня печали».
В некоторых его знаменитых холстах проявляется память о Русском Севере. Так, архитектура и убранство терема в картине «Спящая царевна» (1900–1926) вторит образцам Севера. Во дворце Кощея на картине «Кощей Бессмертный и Василиса Премудрая» (1917–1926) показан северный деревянный сундук с металлическими накладками. В интерьере дворца на полотне «Царевна лягушка» (1918) костюмы и многоцветная керамическая посуда создают образ старинной былинно-сказочной Руси, столь свойственный окраинным землям. Влияние северного, в том числе вятского искусства отчасти проявилось также в переработке линейного и тонального ритма, колорита.
«Спящая царевна» (1900–1926) – иносказание о Руси-«царевне», одно из центральных произведений Виктора Васнецова, как характеризовал его сам художник. Главная героиня картины неоднократно трактовалась критиками как образ Святой Руси – безвозвратно уходящей, то ли устало поникшей, то ли уснувшей, то ли умершей, но которую еще можно возвратить к жизни. Работа над полотном продолжалась более двадцати лет. Начало работе над картиной было положено в Париже, закончено полотно в Москве, а во многом созвучно с Русским Севером, образ которого вновь стал основой замысла. Реальные пейзажи Васнецова нередко вторят сказке, а сказочная картина передает подлинный облик красочного искусства северян: резьбу изб, роспись прялок, яркие цвета изразцов и народных костюмов. Художник бережно относился к каждой детали картины, тщательно писал их с натуры, используя предметы своего собрания. Решение дальнего плана с изображением терема и лесного пейзажа напоминает о севере. Композицию картины определяет архитектура терема. Открытая терраса, гульбище, с резными колоннами и причудливыми формами арок подобна обрамлению для персонажей сказки: спящих сенных девушек и царевны. Ее образ – смысловой центр картины, основа для художественного решения всей композиции. Виктору Васнецову было достаточно написать ее и дать несколько архитектурных деталей, чтобы его мысль уже читалась. Это спящая Русь, заколдованная, забытая, но все же не безвозвратно погибшая.
