Особое влияние духовное пространство Севера оказало на формирование его личности и философии искусства в последующее десятилетия. Многие почитатели таланта Виктора Васнецова, в том числе и авторы, пишущие в философско-религиозном ключе, давали высокие, а часто восторженные оценки его творчеству, как, например, Иоанн Соловьев[544], характеризуя выставку картин Васнецова в Историческом музее[545]: «Всего пять картин выставлено было Виктором Михайловичем, но по своим размерам они так велики, что заполняют собою два громадных зала Музея и каждая в отдельности занимает чуть не целую стену. Еще громаднее и величественнее они, чем внешним видом – своим внутренним содержанием; этим содержанием картины эти обнимают, можно сказать, все – и небо, и землю, и преисподнюю, мир видимый и невидимый, и Бога – и в Себе самом и в Его отношении к миру, как его Спасителя и Судию, и время, и вечность… А какое многообразие и разнообразие даваемых им типов, лиц, положений и состояний! И как вся многообразная типичность сказывается не в главных лишь чертах изображенных лиц и состояний, а во всех их подробностях и мельчайших частностях!..
Как не художник, я не могу судить о выставленных картинах с их, так сказать, художественной стороны. Но если справедливо, что красота есть гармония, что истинно прекрасное, в слове ли то, образах или звуках, тогда именно таково, когда оно не противоречит по крайней мере истине и будит добрые чувства, если поэтому именно большинство современных картин, выдаваемых за художественные произведения, и не оставляют в душе никакого животворящего впечатления, что они не дают никакой здравой мысли и никакого доброго чувства, то картины В. М. Васнецова, всеми своими образами возбуждающие самые глубокие мысли и высокие чувства, уже по одному этому должны быть признаваемы истинно художественными произведениями. Недаром говорят, что истинная поэзия есть сестра философии; есть даже философия в образах, и это в полной мере приложимо именно к картинам В. М. Васнецова…»[546]
В его произведениях начала ХХ века полно и определенно раскрылась духовная направленность его творчества, мировоззрение, антропоцентрическое осмысление им мира, понимание генезиса религиозно-философских образов его произведений. «Но разве действие художника направлено только на произведение как таковое?.. Нет, мало сказать – образ действия, нужно сказать – воздействия. История свидетельствует, что художник всегда выступает проводником тех или иных общественных взглядов, воззрений, идей. Значит, необходимо распознать в деятельности искусства более глубокую цель, более широкий план»[547]. Их «необходимо распознать» и в творчестве отдельных художников, к которым относится и Виктор Васнецов.
В жизни и творчестве Виктора Михайловича одной из «глубоких целей» являлось обращение к учению Иисуса Христа, к православной вере, а образ Спасителя всегда занимал особое место в его живописи, но наиболее проникновенное прочтение, созвучное современным событиям, приобрел в неспокойствии рубежа XIX – ХХ столетия. Именно тогда художник обращался к лику Богочеловека наиболее часто, находя все новые и новые его трактовки в живописи и графике. Таковы икона конца 1880-х – начала 1890-х годов «Иисус Христос» и роспись «Христос Вседержитель» (Владимирский собор в Киеве), мозаика 1897 года «Спаситель» (храм Воскресения Христова на Крови, или Спас-на-Крови в Петербурге), роспись 1904 года «Страшный суд» (Георгиевский собор в Гусь-Хрустальном), графическая композиция 1906 года «Спаситель в терновом венце» и мозаика 1910 года «Христос в терновом венце» (храм Христа Спасителя, или Спас-на-Водах[548])..Будучи приверженцем православия, он связывал с религиозно-философской сутью личности Спасителя основы отечественной духовности, исторического пути, культуры России, а также собственную жизнь.
И потому закономерно, что обращения к сюжетам Евангелия были для него исключительно важны. Тему «Воскресение и Сошествие во ад» он трактовал как центральную в эскизах и монументальных картинах, созданных как основа убранства Георгиевского храма в Гусь-Хрустальном. Над ними художник работал довольно длительный период, приступив к выполнению эскизных решений в 1896 году, сразу же после окончания росписей в киевском Владимирском соборе, и окончив в 1904-м. Интерпретация им иконографии «Воскресение и Сошествие во ад» и традиционна, и во многом отличается новаторским звучаниям. Опираясь на образцы византийского искусства и древнерусской живописи, Васнецов в тоже время писал именно станковую картину.
