Подлинное единомыслие братьев, заинтересованность искусством, приверженность традициям, в том числе духовным православным основам, сохранялась, что прочитывалась в их созидательной деятельности, что отражено еще в одном сохранившемся письме из Вятки Аркадия Васнецова, касающемся музейной работы: «…Музей наш живет жизнью неважной… Сколько раз я говорил в правлении, чтобы обратились в Думу, но так ничего и не добился… Не особенно давно в Вятке был скульптор Аронсон[560]. Музей ему понравился. Очень ему понравилась, как и тебе нравится, картина Досекина[561] “Северное море”. Это хорошо, а то наши “местные” художники не ставят ее ни во что. Им больше нравятся и больше они ценят картины Бохана и Богаевского[562]… Голова у нас нынче (Шкляева[563] не утвердили) выборный, только очень неважный, малообразованный и не может разбираться в делах. Он торговал кожей. Если бы был жив и здоров Поскребышев, то, наверное, устроил бы художественный музей по-хорошему. А на этого голову надежда плохая»[564].
За десять лет существования Вятского художественного кружка Аркадий Михайлович несколько раз избирался то казначеем, то товарищем председателя, то председателем, но, главное, что в течение почти двадцати лет он был соавтором идеи создания музея и занимался ее осуществлением. В одни из сложнейших для него жизненных периодов, когда он был арестован и осужден после революции 1917 года, Аполлинарий Михайлович писал брату, утешая его, утверждая значение его деятельности. За него, как за деятеля культуры, заступился отдел по делам музеев и охраны памятников искусства и старины Наркомпроса. Благодаря сохранившемуся эпистолярному наследию очевидно значение деятельности Аполлинария Васнецова в создании музея. Если бы в то время он изъял свои произведения из музейной коллекции, вслед за ним то же самое могли бы сделать и остальные жертвователи, и в результате Вятский музей не имел бы такой истории или не существовал бы вовсе. В письмах Аполлинария и Аркадия Васнецовых шла речь и об их общих творческих интересах. От Аполлинария неоднократно приходила необходимая Аркадию помощь в создании и реализации художественной мебели, та финансовая поддержка, которая была особенно важна для него в первые столь непростые годы власти Советов.
Четко и разнообразно обозначенная направленность деятельности в художественной и общественной сферах сочеталась у Аполлинария Михайловича с гораздо большей противоречивостью в политических убеждениях. В 1910-е годы он вновь, как в молодости, стал приверженцем радикальных перемен в стране, приветствовал свершившуюся революцию 1917 года, о чем однажды прямо заявил, будучи гостем в доме старшего брата Виктора. Во время разговора на веранде дома, выходящей в сад, к липовой аллее, Аполлинарий стал горячо доказывать свою политическую позицию. Старший брат сначала недоуменно молчал, сдерживался, затем начал возражать, все более и более горячо. Между ними разгорелся жаркий спор. Виктор Михайлович пытался доказать ошибочность его взглядов новоявленному «революционеру», что не имело успеха, лишь привело к серьезной ссоре между ними, к разрыву, длившемуся несколько лет, когда братья-художники отказывались и встречаться, и даже разговаривать друг с другом. Только годы спустя их доверительные отношения постепенно восстановились, благодаря умению прощать Виктора Васнецова и способности к объективности суждений его брата.
Вскоре после Октябрьской революции Аполлинарий Михайлович стал понимать, что перемены, произошедшие в стране, совершенно не оправдали его ожиданий, что вместо ожидаемой свободы наступил хаос, вместо поступательного движения страны вперед – регресс, вместо роста экономики – всевозможные лишения, а на смену признания художника пришло хотя и относительное, но забвение, когда его реалистическое искусство, основанное на классических традициях, стало не актуально, в отличие от смелых опытов авангардизма.
Стараясь отвлечься от противоречивых мыслей, все более осознавая правоту старшего брата и обоснованность неприятия им революционных потрясений, он погружался в творчество, подобно Виктору Васнецову, также искал в нем вневременные духовные устои. Именно тогда Аполлинарий Васнецов исполнил серию акварельных пейзажей «Моя Родина», основываясь на детских рисунках и воспоминаниях, столь дорогих для него: «Начало мая. Рябово», «Осень», «Баня зимой», «Мельница Батариха», «Наш дом. Рябово». Посвящая эти пейзажные панорамные композиции родному краю, он не предназначал их для продажи. Чтобы предельно точно передать смыслы образных решений, Аполлинарий Михайлович разработал собственную технику, которая сочетала акварельную воздушность и четкость линий карандаша: поверх угольного или карандашного рисунка он наносил акварельные краски, передавая таким образом все в мельчайших деталях, и вновь завершал произведение штрихами и линиями, нанесенными углем.
