Обращение к мозаичной технике для Виктора Михайловича было подобно воспоминанию и о впечатлениях итальянского путешествия – знакомстве с шедеврами византийской стенописи в соборе Сан-Марко в Венеции и в храмах Равенны, и о десяти годах напряженного художественного труда, совместно с художниками-«соборянами» в киевском соборе Святого равноапостольного князя Владимира. Этот опыт в технике мозаики художника был далеко не единственным. Начиная с 1890-х годов на протяжении двадцати лет он разрабатывал эскизы, рисовал картоны[616] для мозаичных храмовых композиций и на фасадах, и в интерьерах. Согласно пожеланию Виктора Михайловича, большинство его эскизов были осуществлены под руководством художника-мозаичиста Владимира Александровича Фролова, чей высокий профессионализм художник особенно ценил.
Владимир Фролов вместе со старшим братом Александром и под руководством их отца, одного из ведущих художников-мозаичистов Императорской Академии художеств, Александра Никитича Фролова открыли в 1890 году в северной столице собственную мастерскую по изготовлению мозаик. Ими впервые в России был освоен так называемый обратный способ набора смальты венецианской мозаики. Для отечественной практики необычно то, что при этой технике композиция выкладывалась лицевой стороной вниз, а затем закреплялась с изнаночной стороны и сразу же могла монтироваться на стены, что было особенно востребовано в монументальных проектах. С 1900 года их мастерскую возглавил Владимир Фролов, который успешно сотрудничал с ведущими художниками и архитекторами: Леонтием Бенуа, Виктором Васнецовым, Михаилом Нестеровым, Альфредом Парландом, Николаем Рерихом, Андреем Рябушкиным, Федором Шехтелем, Алексеем Щусевым.
Пожалуй, сотрудничество Виктора Васнецова с мозаичистами Фроловыми оказалось наиболее плодотворным, поскольку по его эскизам в их мастерской было создано большинство его центральных монументальных композиций, ставших яркими образцами отечественной религиозной стенописи – мозаики для храмов Святого Георгия в Гусь-Хрустальном, Воскресения Христова, или Спаса-на-Крови в Санкт-Петербурге, Святого князя Александра Невского в Варшаве, Святой Марии Магдалины в Дармштадте. Перечисленные факты позволяют судить и о том, насколько избирателен, «консервативен» был Виктор Михайлович в выборе профессионалов-единомышленников, которыми на протяжении десятилетий творчества для него являлись Михаил Нестеров, Леонтий Бенуа, мозаичисты Фроловы, семьи Мамонтовых и Третьяковых.
Последняя масштабная совместная работа Васнецова и Владимира Фролова – выполнение мозаик для храма в Варшаве – датирована 1912 годом. Как подведение итога столь фундаментальным начинаниям Виктора Михайловича в сфере монументального храмового искусства, художник в том же 1912 году был удостоен императором Николаем II причислением к дворянскому сословию, ему было пожаловано «дворянское Российской империи достоинство со всем нисходящим потомством».
Обращение в глубь веков – к древнему искусству и классической культуре нового времени – нисколько не исключало увлеченности художника осмыслением современных событий, сопереживания им. Малоизвестен тот факт, что после гибели от террористического акта в Кремле великого князя Сергея Александровича[617], с которым Виктора Васнецова связывали глубоко почтительные отношения. Художник, потрясенный произошедшим, разработал рисунок его Памятного креста, установленного на месте гибели князя в Московском кремле, между Никольской башней и Арсеналом 2 апреля 1908 года. Рисунок монументального креста – певучие линии и красота орнаментов – позволяют определить «почерк» Виктора Васнецова, перекликаются с его центральными религиозными храмовыми композициями. Памятный крест был снесен большевиками десять лет спустя, 1 мая 1918 года. По некоторым свидетельствам в демонтаже памятника лично участвовал В. И. Ульянов-Ленин. Как писал комендант Кремля П. Д. Мальков, «на крест набросили петлю и под возгласы: “А ну-ка, товарищи, раз-два, взяли!”, опрокинули его на землю»[618]. Отрадно осознавать, что, несмотря на все контрасты истории России, ныне Памятный крест, как воплощение православной веры и исторической памяти народа, восстановлен[619].
Однако в начале ХХ столетия, как и прежде, произведения теперь уже не начинающего, а широко известного художника продолжали вызывать столь же контрастные оценки: от восторга до полного неприятия. Вновь резко негативно творчество Виктора Васнецова, в том числе его картины былинного звучания, оценил Сергей Маковский:
«“Он гениальный художник, оригинальный и неподражаемый и в жанре, и в эпических и религиозных картинах”, – говорит о Васнецове А. Успенский в книге, вышедшей два года назад.
