Я боялся поверить, но, кажется, впереди, среди появляющихся из-за гребня холма демонстрантов, стали проявляться просветы. Неужели этот священный источник может когда-то иссякнуть? Мой сосед по транспорту совсем спятил, если это понятие можно применить, к мертвому телу. Свободно торчащей рукой, он пытался ухватиться за проходящих мимо него мертвяков, гневно завывая при каждой неудавшейся попытке. Мне даже стало интересно, чем закончиться это противостояние, и глубоко в душе болел за своего водителя. Основная масса зомби отмахивались от моего протеже, словно от назойливой мухи, чем вызывали его бурное недовольство. Но вот, наконец, он умудрился вцепиться в волосы дылде, в добротном костюме-тройке. Я его сразу обозвал адвокатом. Что-то было надменное в его виде: толи брезгливо оттопыренная губа, толи оторванный или откусанный, зияющий дырой нос. Адвокату сразу не понравились манеры обращения с ним моего водителя. Он остановился, застопорив собой весь поток, и стал активно отбиваться. Троллейбус заходил ходуном, привлекая все новых и новых зрителей, которые, недолго думая, стали толкать застопоривший их движение транспорт. Троллейбус заскрежетал тормозными колодками, с лязгом отцепились токоприемники, и длинные «усы» с огромной амплитудой разлетелись в разные стороны. Такой расклад меня совсем не устраивал. Водитель совершенно не подумал обо мне. Нарушив законы общежития, он направил, в общем-то, праведный гнев не только на себя, но и на меня, совершенно неповинного в его действиях.
За всем этим поднявшимся гамом я не услышал свиста. Просто мой водитель обмяк и отпустил адвоката. Движение потока сразу восстановилось, и зомби, потеряв интерес к троллейбусу, стали мирно обтекать препятствие. Я не понял с чего эти все перемены, даже встал в полный рост, с удивлением наблюдая за шуршащими мимо троллейбуса мертвяками. И только когда перевел взгляд на затихшего водителя, понял перемену в его поведении. Прямо из глазницы торчала короткая толстая стрела с пластиковым оперением. Такие стрелы, если мне не изменяет память, выпускают из арбалета. В памяти всплыло слово «болт».
«Арбалет? Откуда здесь арбалет?» - Я с тревогой стал вглядываться в кусты на противоположной стороне улицы, опасаясь, что следующий метательный предмет со звоном разбитого стекла и хрустом костей войдет уже мне между глаз. Стрелка я заметил не сразу, и не заметил бы вообще, если бы он не помахал мне рукой. Худенькая фигурка в затертой от долгой носки джинсовой куртке, в выгоревшей бейсболке, с короткими кудряшками, выбивающимися из-под нее, залегла на крыше троллейбусной остановки напротив, и до моего водителя ему было метров сто пятьдесят. «Хороший выстрел для пацана», - я помахал ему в ответ, показывая, что его вижу.
Мой спаситель показал еще одну стрелу, а потом указал на меня.
«В кого он еще собрался стрелять? В меня что ли? Кроме меня в троллейбусе больше никого нет. Что он сума сошел? Зачем меня спасать, если следующей стрелой прикончат?» Я даже присел, на всякий случай, и покрутил пальцем у виска. Парень закатил глаза и снова указал на мой троллейбус, после чего сам покрутил пальцем у виска.
- Сам дурак, - обиделся я шёпотом. И, разведя руки, пожал плечами.
Пацан что-то зашептал себе под нос, наверное, проклиная мою несообразительность. Потом снова показал стрелу, затем себе на глаз, после чего снова ткнул стрелой, зажатой в руке, в меня. Что-то пробубнил себе под нос и постучал костяшками пальцев себе по бейсболке. Над нашей пантомимой глухонемых ржали, наверное, уже все зомби в округе.
- Шепчет что-то, ругается, наверное. На меня, вероятно. Стрелу, наверное, жмотится на меня. - И тут меня осенило. «Он хочет, чтобы я ему вернул стрелу, торчащую из водителя!» Я почувствовал себя гением, распутавшим сложнейший квест, и активно закивал, показывая, что до меня дошло, что он хочет и, приседая, гусиным шагом, направился к кабинке водителя.
Легко сказать. Я и две трети водителя в кабине, а вот стрела, как раз, снаружи... вместе с толпой зомби. Водитель застрял в форточке наглухо. В битве с Адвокатом тот вытянул его наружу, а вот возвращаться обратно на свое рабочее место водитель никак не хотел. В конце концов, наплевав на осторожность, я перестал прятаться, вцепился в рубашку и со всей силы потянул довольно внушительного мужика на себя. Что-то хрустнуло, и я, вместе оторванным воротником, отлетел в угол кабинки.
- У кого-то слишком узкий вход или кто-то слишком много ел, - проворчал я, потирая ушибленное плечо.