В паре сотен метров от меня по перекрестку без дела слонялись несколько десятков мертвяков. Они словно в броуновском движении молекул сталкивались, расходились, снова собирались в кучки, порыкивая друг на друга. Потолкавшись, снова разбредались, но упорно не хотели уходить с облюбованного ими участка. А дальше, с горки мне было хорошо видно, вся улица представляла собой первомайскую демонстрацию. Не хватало только шариков, флажков и транспарантов с портретами лидеров партии мертвого движения… для полного завершения образа. В эту толпу из дворов, медленно, словно лава из вулкана, стекались ручейками все новые и новые зомби. Это стадо, наполняя улицу, медленно продвигалось к перекрестку, готовясь принять в свои ряды новых голов. А скорее зубов и когтей.
- Что у вас тут съезд профсоюзов мертвяков против мэра, что город в бардаке держит, что ли? - Я судорожно сглотнул, в снова пересохшем рту, густую слюну. Обойти это сборище не было никакой возможности.
Край стада, наконец, достиг компании, отлынивающих демонстрантов от коллектива, и поршнем толкнул эти «биллиардные шары» в мою сторону. Немного поуперавшись, они, подталкиваемые другими «митингующими» с неохотой побрели в горку, где, словно былинный богатырь, с копьем наперевес, стоял ваш покорный слуга. Нечто подобного от судьбы я и ожидал, но все равно, немного оторопел от скорости настигнувшего меня справедливого возмездия. Слишком уж долго мне везло. А теперь надвигавшаяся на меня толпа, словно цунами - неотвратима и, не менее, смертоносна.
Я подхватил сумку, и, прихрамывая, посеменил в сторону замершего поперек шоссе троллейбуса. Уже пробежав несколько метров, заметил, что в спешке потерял свой свитер, пришлось возвращаться на гребень холма. Подобрав потерю, я краем глаза заметил, что первые мертвяки были от меня уже в нескольких десятках метров. Выругавшись, я припустил, что было сил, путаясь в сумке, копье и собственном свитере. Мне показалось от страха или действительно, ближайшие преследователи, увидев меня, прибавили шаг, призывно завывая от азарта погони.
В тот момент, когда я заскочил в троллейбус, первые зомби уже показались на гребне холма. Раздумывать, где мне прятаться времени не было, да и выбора особо тоже. Единственное, что я успел сделать, это закрыть двери, и заблокировать их бутылками воды, «предусмотрительно» оставленными мною в салоне общественного транспорта.
Наверное, я теперь никогда не смогу забыть этот звук. Он будет сниться мне по ночам, в особенно страшных снах. Конечно, если мне еще когда-нибудь удастся поспать, в чём я уже сильно сомневаюсь. На что это похоже? Я не знаю, как это описать. Наверное, на шепот тысяч людей стоящих где-нибудь на ветру в осыпающихся песчаных барханах Сахары. Вот такой образ у меня получился. Никогда не был в пустыне Сахара, да и вообще в пустыне не был, но почему-то мне кажется, что именно там такой голос пустыни я и услышу. Все это красиво, но когда тысячи мертвяков стали обтекать мой троллейбус, касаясь его своими телами, волоча ноги по асфальту, издавали звуки, больше похожие на стоны, я просто лежал на полу салона, заткнув уши. Я боялся приподняться и посмотреть в окно, тем самым привлечь к себе внимание. Ведь такая толпа может просто смять, при желании, троллейбус, а уж потом выковырять из металла то, что от меня осталось. Сколько я так пролежал - не знаю. Может час, а может мне так показалось. На часы я не смотрел, а этим шуршание пропитался насквозь. И казалось, хоть затыкай уши, хоть нет, а этот звук намертво засел в моей голове. В конце концов, я не выдержал - сколько можно трястись от страха на полу, человек ко всему привыкает, даже к ужасу - сел и осторожно выглянул в окно. Толпа никуда не делась. Она текла мимо меня как полноводная река, огибая троллейбус, как омывает торчащий посреди потока утес. Оказалось, что бояться было особо и нечего. Ближайшие самые высокие зомби не доставали макушками до окон и не могли заглянуть в салон, а дальним, по каким-то причинам было это не интересно. По крайней мере, их совершенно не волновал беснующийся в попытках вылезти на свободу запертый водитель. Мне его было даже немного жаль. Он просунул руку и голову в узкую форточку и, кажется, окончательно застрял в этом капкане, взывая к своим товарищам по смерти о помощи. Но те были слишком заняты. Они шли, ведомые своим коллективным безумством, куда-то вперед.