- Ты, Псих, сейчас на какомском говорил? - Девушка недоуменно залупала глазищами.
- На такомском! - Я назидательно поднял палец, пытаясь оформить свою мысль более упрощенно, но как не оформлял, получалось все равно замысловато и витиевато. Поэтому я просто махнул рукой.
- Короче, пошел я куда шел. Спасибо тебе, конечно, но не по пути нам. Иди к своему бате, а то он тебе задницу надерет, за знакомство с незнакомцами. - «Получилось вообще по-дурацки, но хоть понятней, наверное». Я неуклюже помахал ручкой, сделав девчушке «пока-пока» и не оглядываясь, потопал, слегка прихрамывая на ногу, в сторону троллейбуса.
Я прямо спиной чувствовал, как она недоуменно смотрит мне вслед и крутит пальцем у виска. Последнее, что я услышал от нее, когда заходил за свой любимый троллейбус: - «Хотя бы дворами иди, Псих ненормальный».
- Сама дура, - пробурчал я себе под нос. - Питекантроп в юб… в джинсах. Только и умеешь, что из арбалета своего шмалять.
Настроение почему-то ухудшилось, даже колено от расстройства стало сильнее болеть. Было ощущение, что я сделал что-то не так: обидел щенка или отобрал у ребенка конфетку.
- Совесть, тудыть её в растудыть… - Её не обманешь, если поступил некрасиво, то будешь отгребать от своего внутреннего я, пока не извинишься. Но я пока держался, загоняя его голосок в самые глубины сознания. - Обойдется и без извинений. Ей еще самой перед папочкой извиняться за опоздание. Да и за обман нерадивого путника, тоже. Перед папой. Да, и передо мной, тоже было бы не плохо.
Я остановился на холме. Тут я уже был сегодня. Хвост «демонстрации» еще маячил впереди по курсу, и проспект был проходим только в соответствующем демонстрантам виде. С десяток отставших уже привычно толкались на перекрестке, и только двое тоскливо смотрели удаляющейся колонне, не определившись, чего им больше хочется: быть единым целом чего-то великого или гордой индивидуальностью, пускай и небольшого, коллектива перекрестка. От колонны постоянно откалывались такие же индивидуумы, разбредаясь по окружающим дворам. Словно уставшие рабочие после тяжелого трудового дня, бредущие по домам.
- А про дворы-то Катюха, пардон, Екатерина Сергеевна, была совершенно права. - Я задумчиво почесал давно не стриженый затылок. «Если сейчас ускориться и заскочить во дворы, то можно спокойно дойти до самого центра. А мне в самый центр то и не нужно. Осталось то километра три всего. Проспект упирается в офисную высотку…». Она уже сейчас обозначилась темным силуэтом в дымке. Я уставился в темный просвет между соседними домами, который призывно зазывал меня чуть в стороне от занятого мертвяками перекрестка. - Так, а чего я стою?
Я подхватил уже значительно полегчавшую, но порядком поднадоевшую, сумку, и по широкой дуге, огибая перекресток, припустил в насмотренную лазейку во дворы.
Меня спасло то, что я набрал приличную скорость, сбегая с холма. И ещё то, что сумка сползла с плеча и болталась на локте, безжалостно колошматя меня по больной коленке. Поправлять мне ее было совершенно некогда. Я всецело был занят тем, что не сводил края глаз с компании на перекрестке, опасаясь, что они заинтересуются моей пробежкой. Я так был этим увлечен, что чуть не заработал себе косоглазие и по этой же причине, совершенно не следил за тем, что творится во дворе, в который так стремился.
Я вбежал в просвет между домами и чуть не столкнулся с праздно шатающимся обывателем. В последний момент успел подкорректировать свою траекторию, но при этом потерял равновесие и чуть не распластался у его ног. Нелепо взмахнув руками, я кое-как удержался и, со всего маха, заехал увесистой сумкой под челюсть преграждавшего мне путь мертвяка. Наверное, он даже не успел понять, что это его так сильно бумкнуло. В следующую секунду он улетел в кусты и уже там размышлял о превратностях судьбы. Двор бал просто наполнен разбредающимися по домам «демонстрантами». Не сбрасывая скорости бега, я стал раскручивать сумку, словно метатель молота, и таким вот, взбесившимся волчком, пересек детскую площадку. Те, кто попал под лопасти моей мельницы, разлетались как кегли, а пока они выбирались из песочниц, покореженных заржавевших качелей-каруселей и полуразрушенных домиков меня уже и след простыл.
Я стоял за углом и дышал так, словно пробежал марафон, а по ощущениям еще и выиграл с заметным преимуществом. «Надо же было так лохануться. Как можно не разведав того, что творится во дворе влетать в него сломя голову? Такого патологического везенья мне надолго не хватит, да и сумки тоже. Это просто чудо, что ручки не оторвались при очередном взмахе, и я не побил какой-нибудь параолимпийский рекорд по метанию сумок для спортсменов с повреждением опорно-двигательного аппарата. Думать надо, а не бегать. Хотя, и бегать тоже…». Прихрамывая, я перебежал межквартальную дорогу и заглянул в следующий двор.