Виктория полностью

– Вечно ты о чем-то думаешь, рассуждаешь, как какая-то старушка, которая сидит на скамейки целыми днями. Что тут думать, когда надо идти собирать башню. Пошли же с нами. Будет весело.

– Пошли, – сказала Вика и притворно улыбнулась брату.

– Домовой, а ты с нами будешь, когда придет волшебник с красным носом? – поинтересовался Вася.

– А когда он придет?

– Когда часы из телевизора брякнут двенадцать раз, и небо будет грохотать от фейерверков.

– Возможно.

Они втроем собирали высокую башню в комнате Василия. Из детских часов вылетела кукушка и прокуковала восемь раз.

– Даже не верится, что осталось четыре часа до новогоднего чуда, – сказал Вася.

– Всего четыре часа, – повторила Вика, посмотрев на Домового.

Часы тикали и тикали.

Тик-так.

Тик-так.

В домах загорались новогодние елки, люди накрывали на стол праздничные блюда, приходили в гости друзья и родственники, звенели колокольчики, громко играла музыка, хлопали хлопушки, лился беззаботный детский и взрослых смех.

На улицах, к елкам подходили люди и ждали, когда часы пробьют двенадцать, чтобы прокричать «С новым годом!», открыть бутылку шаманского, загадать желание, запустить фейерверк.

Мир превращался в подлинную сказку, где кроме добра и счастья ничего не существовало. Бедный будет накормлен, одинокий будут сыт любовью, высокомерный обнимет дурочка, влюбленные парочки, наконец, признаются друг другу в любви, родители одарят лаской, любовью и подарками своих детей, бывшие друзья вновь встретятся, обнимутся и простят былые ошибки. Сказка со счастливым концом, порхающая на невидимых крылышках по всему миру.

За двадцать минут до Нового Года, Виктория осталась наедине с Домовым в детской комнате. Они обнимались.

– Когда ты уйдешь? – спросила она и положила голову на его плечо. Она чувствовала, как он дрожит.

– Когда часы пробьют двенадцать или чуть позже.

– Эх, – вздохнула она и замолчала.

– После учебы ничего не измениться. Все будет так, как прежде. Через полгода я буду тем же старым добрым другом, который тебя безумно ценит и любит.

– Но, что если они тебя…

– Ничего не бойся, – перебил ее Домовой. – Ты должна довериться мне. Помнишь, ты говорила, что если человек не захочет, он не будет это выполнять. Помнишь?

– Помню, – ответила Вика. – Но мне все равно страшно. Очень страшно. А вдруг ты не сможешь им сопротивляться? Что, если они тебя силой заставят? Что, если они тебя буду мучить, пока ты не сдашься и не сделаешь это? Ты ведь ничего не знаешь о колледже.

– Мне страшно. Честно. Я боюсь уезжать туда, где все для меня будет по-другому. В мир, где не будет тебя, твоего брата, твоей славной семьи и этого прекрасного дома. Но ты должна мне доверять. Если я говорю, что не буду убийцей, значит, не буду. И никто, НИКТО не сможет меня заставить сделать это.

– Я тебе доверяю, – сказала Виктория. – Доверяю…

– Вот и хорошо! Помни об этом. Как и помни о том, что я тебя, – его голос дрожал, – люблю.

– Я тоже тебя люблю, – ласково сказала она, и в этот момент случилось чудо.

Их губы сомкнулись в нежном поцелуе. Чувственные прикосновения горячих губ воспламенили их юные тела. Виктория почувствовала, как ее тело начинает дрожать, а душа словно улетает прочь от окаменевшего тела, парит, блаженствует, танцует, смеется.

Мир в одночасье растворялся в голубой бездне удовольствий.

В комнату ворвался Вася и охнул. Домовой и Виктория отпрянули друг от друга. Виктория открыла глаза, и ее танцующая душа вновь ворвалась в ее окаменевшее тело с явным неудовольствием и ворчанием. Она увидела влюбленного Домового, который не хотел открывать глаза, чтобы еще насладиться сладострастным моментом.

– И что это вы тут делаете? – ворчливым тоном спросил Вася. – Вы же все-таки друзья. Друзья! Зачем же вы целуетесь?

– В честь праздника.

– В честь праздника?

– Ну, конечно, глупенький. А с чего вдруг мы бы стали целоваться? Ты подумай.

– Обычно целуется после того, как брякнет двенадцать раз, – недоверчиво сказал Вася.

– Видишь ли, мой младший брат, – сказал Домовой, – после того, как часы пробьют двенадцать, я, как одна героиня из сказки....

– Как Золушка! – сообразил Вася.

– Да, как золушка исчезну с красивого бала в свою ужасную лачугу. Поэтому мы решили заранее поцеловаться с Викой, чтобы не ждать последних секунд. Ты сам-то подумай, кто целуется при родителях?

– Я об этом не подумал, – сказал Вася. – Значит, вы заранее прощались, а я вам помешал?

– Верно, – ответила Виктория. – Мы прощались. Но ты нам не помешал, а пришел как раз вовремя, чтобы пожалеть Домовому удачного пути и счастливого Нового Года.

Вася обрадовался этому обстоятельству, подбежал к ним и запрыгнул на руки Домовому, который его поднял и чмокнул в щечку.