Виктория закрыла дневник и вышла из комнаты, чтобы выполнить обещание данное дневнику.
Она постучалась в дверь спальной комнаты. Молчание и тишина.
Никто не отвечал.
Василий с Константином ушли в спортивный магазин, чтобы купить Васе его первые коньки, на которых, по его словам, он должен будет в скором будущем покорить весь мир, искусно играя в хоккей или, на худой конец, танцевать на льду. Мария осталась дома с Викторией. Каждая думала о том, что случилось два дня назад. Их первая ссора за четырнадцать лет. Мария искреннее переживала и плакала. Она винила себя, что не поверила дочери, что вновь усомнилась в ее словах, когда надо было довериться человеку, которого любишь. Виктория же винила себя в непростительном поведении с матерью.
Виктория снова постучала и открыла дверь. Мария лежала на кровати, укутавшись в одеяло. Тихо играла мелодичная музыка из радиоприемника, который висел на стене, рядом с кроватью. Вика подошла к Марии, шоркая шерстяными носками о махровый ковер, и легла на кровать, зарывшись под одеяло. Мария отвернулась от дочери, перевернувшись на другой бок. Виктория не хотела сдаваться, обняла маму рукой, прижалось к ней близко-близко, что почувствовала ее прерывистое дыхание, поцеловала в щечку и прошептала:
– Прости меня, мама. Я была не права. Я не хотела тебя обижать. – Виктория еле сдерживала слезы. – Не знаю, что на меня нашло и почему я закричала на тебя. Я была, словно сама не своя. Я всегда думала, что никогда не причиню боль тебе. Но я заблуждалась. Оказываться я способна на столь ужасный и непростительный поступок. Я знаю, что ты уже никогда об этом не забудешь. Я… мне стыдно, мама. – Виктория заплакал. – Очень, очень стыдно и противно, что я…
Не успела она договорить, как Мария перевернулась на другой бок и посмотрела в ее сверкающие глаза и сказала:
– Я тебя уже давно простила, дорогая моя. Я не могу простить себя за то, что не поверила тебе, когда должна была поверить, ни взирая на то, что твоя правда слишком странна и абсурдна для моего склада ума. Я должна была тебя успокоить и поддержать в трудную минуту, а не отвергать твое мнение. Так что прости и ты меня.
– Я тебя прощаю, – ответила Виктория и поцеловала Марию, прижавшись к ее щеке. – Я тебя так люблю, мам.
– А я тебя, моя сладкая, – сказала Мария.
Молчание.
– Иногда мне кажется, – начала говорить Мария, – что любви не существует и ее кто-то выдумал. Но на самом деле она всегда рядом с нами, где-то рядом, совсем близко. Когда мы с тобой поругались, я мгновенно поняла, что я не права и что наше искренняя любовь порой бывает к нам несправедлива и жестока. Мы живем вместе, под одной крышей, общаемся друг с другом, и наши чувства неизбежно притупляются и, кажется, что мы уже не любим друг друга. Но когда что-то случается, что-то плохое и ужасное, эти чувства обостряются, и мы понимаем, что это лишь ложь и заблуждение всего мира, что любви нет. Мы понимаем, что с годами любовь становиться только сильнее и прочнее. Она летает на невидимых крыльях, просто мы ее не видим, а иногда и вовсе не чувствуем, как не чувствуем прикосновения порхающих крыльев бабочки. Ты ведь со мной согласна, Виктория?
– Да. И почему же так все устроено? Почему, мам? Почему только в разлуке или в горе, мы понимаем, кого мы по-настоящему любим и кем дорожим?
– Если бы я знала, Виктория, я бы непременно тебе рассказала, – ответила Мария и решила спросить. – Ты ведь знаешь, о чем я тебе хочу спросить? Видишь по моим глазам.
– Вижу, – сказала Вика и улыбнулась Марии. – Ты хочешь узнать о Домовом, который, якобы, исчез из моей жизни в шесть лет, но который, оказывается, продолжал со мной дружить и только девять дней назад покинул мой мир? Я тебе все расскажу о нем, если ты пообещаешь, что это останется только между нами. Что папа и никто иной об этом не узнает. Хорошо?
– Хорошо, дорогая, – ответила Мария. – Только я боюсь… боюсь, что снова тебе не поверю.
– Не бойся, – Виктория успокаивала разволновавшуюся маму. – Ты просто должна мне довериться. Если вдруг тебя будут мучить сомнения, ты должна знать, что Вася тоже стал его видеть.
– Вася тоже его видит?
– Да. Вася с Домовым лучшие друзья. Думаешь, почему наш маленький братик построил так быстро башню?
– Невероятно.
– В это нет ничего невероятного. Дедушка, тоже видел духов.
– Мой папа? Не может быть! – возмутилась Мария.
– Он мне сам об этом рассказал, когда мы с ним разговаривали на балконе. Помнишь, мне еще было шесть лет? Мы еще секретничали?
– Помню. Неужели вы говорили об этом? – воскликнула она, все еще не веря словам дочери; Виктория кивнула в знак согласия. – Тогда почему я их не вижу?
– Я, честно говоря, не знаю. Может быть, потому что ты не веришь в них? А без веры, их не увидеть.
– Наверное, – неопределенно ответила Мария. – Лучше расскажи мне о Домовом и о дедушкиных духах. Возможно, я что-нибудь вспомню.
– Все начиналось тогда, когда мы переехали в этот дом…
