– Кто-то должен лично все увидеть… или услышать. Но в тамошней огромной, как сарай, комнате совершенно негде спрятаться. А я полагаю, что именно в большой комнате
Джинджер выпрямилась, тряхнула головой, как энергичный терьер, и сказала:
– Есть только один способ выяснить, что же происходит на самом деле. Вы должны стать настоящим клиентом.
– Настоящим клиентом? – Я в недоумении уставился на нее.
– Да. Вы или я, не важно, кто именно, хотим убрать кого-то с дороги. Один из нас должен отправиться к Брэдли и все организовать.
– Мне это не нравится, – резко сказал я.
– Почему?
– Ну… Это может быть опасным.
– Для нас?
– Возможно, и для нас. Но больше всего я думаю о жертве. Нам ведь понадобится жертва, мы должны будем назвать Брэдли какое-то имя. И имя нельзя взять с потолка. Они могут проверить… Вообще-то, почти наверняка проверят, вы согласны?
Джинджер подумала минуту и кивнула:
– Да. Жертва должна быть настоящим человеком с настоящим адресом.
– Именно это мне и не нравится, – сказал я. – И у нас должна быть настоящая причина избавиться от того человека.
Мы помолчали минуту, обдумывая аспекты сложившейся ситуации.
– Кого бы мы ни нашли, этот человек должен согласиться вступить в игру, – медленно проговорил я. – А просить о таком огромном одолжении…
– И подготовка должна быть на высшем уровне, – отозвалась Джинджер, обдумывая мои слова. – Но вы абсолютно правы в том, что сказали как-то на днях. Слабое место всей организации в том, что они оказались на развилке. С одной стороны, бизнес должен быть секретным – но, с другой стороны, не слишком секретным. Потенциальные клиенты должны каким-то образом о нем узнавать.
– Что меня удивляет, так это неосведомленность полиции, – сказал я. – В конце концов, они обычно знают о такого рода преступной деятельности.
– Да. Но, по-моему, дело в том, что в данном случае дается во всех смыслах слова любительский спектакль. Не профессиональный. Ни одного профессионального преступника не нанимают и не привлекают. Они не нанимают гангстеров, чтобы устранять людей. Все происходит… в узком кругу.
Я сказал, что в ее рассуждениях что-то есть.
– Допустим, вы или я – рассмотрим обе возможности – отчаянно хотим от кого-то избавиться, – продолжала Джинджер. – И с кем же мы хотим разделаться? К примеру, мой дорогой старый дядюшка Мервин – когда он отдаст концы, я получу изрядный куш. Из родственников у него остались только двое – я и какой-то кузен в Австралии. Итак, мотив налицо. Но ему уже за семьдесят, и он слегка с приветом, поэтому ясно, что для меня разумнее подождать, пока он скончается сам… Если только я не угодила в ужасную финансовую яму – а такое положение очень трудно будет сфальсифицировать. Кроме того, он – мой любимчик, я очень привязана к нему. С приветом дядюшка или нет, он наслаждается жизнью, и я бы не хотела лишить его ни единой ее минуты… Или даже рисковать тем, что такое может случиться. А вы? Есть у вас родственники, которые должны оставить вам наследство?
Я покачал головой:
– Ни единого.
– Досадно. А может, шантаж?.. Вот только понадобится слишком многое организовать. Вы не самая подходящая персона для шантажа. Будь вы членом парламента, или служащим министерства иностранных дел, или, бери того выше, министром, тогда другое дело… То же самое касается и меня. Пятьдесят лет назад все было бы легко и просто. Компрометирующие письма или фотографии в неглиже, но в наши дни… Да кому такое интересно? Кто угодно может сказать, как герцог Веллингтон: «Печатай – и пошел к черту!»[52] Ну и что еще остается? Двоеженство? – Она впилась в меня укоризненным взглядом. – Какая жалость, что вы никогда не были женаты. Иначе мы бы могли что-нибудь такое состряпать.
Наверное, нечто в выражении моего лица выдало меня. Джинджер была сообразительной.
– Простите, – сказала она. – Я коснулась больной темы?
– Нет, – ответил я. – Боль уже прошла. Это было давно, и вряд ли кто-нибудь вообще об этом знает.
– Вы были женаты?
– Да. Женился еще во время учебы в университете. Мы поженились без огласки. Она не была… Словом, мои родители скверно отнеслись бы к такому браку. Тогда я даже еще не был совершеннолетним. Мы прибавили себе возраст.
Я помолчал минуту-другую, заново переживая прошлое, затем медленно проговорил:
– Наш брак не продержался бы долго, теперь я это понимаю. Она была хорошенькой, могла быть очень милой… но…
– А что случилось?
– Мы поехали в Италию на летние каникулы.
А потом – несчастный случай… Автомобильная катастрофа. Жена погибла на месте.
– А вы?
– Меня не было в машине. Она была… со своим другом.
Джинджер бросила на меня быстрый взгляд. Думаю, она поняла, каково мне пришлось. Поняла, какое потрясение я испытал, обнаружив, что девушка, на которой я женился, не относится к числу верных жен.
Джинджер вернулась к насущными вопросам:
– Вы поженились в Англии?
– Да. В отделе записи актов гражданского состояния в Питерборо.
– А погибла она в Италии?
– Да.
– Значит, в Англии нет записей, регистрирующих ее смерть?
– Нет.
