Виндзорский узел полностью

— Все так говорят. Можно подумать, архитектура закончилась на Нормане Фостере. Тоска. А как же максимализм? Смешение культур, яркие воспоминания. Это же такая радость! За это мне и платят деньги. — Но вид у нее был не радостный. Скорее унылый.

— Над чем вы сейчас работаете? — поинтересовалась Рози.

— Как обычно, над несколькими проектами сразу. В Мексике… Санкт-Петербурге… Вам повезло, что вы застали меня дома. В семь я выезжаю в Хитроу. Слушайте, давайте начистоту. Вы же приехали из-за Максима? Вы из МИ-5?

— Вовсе нет, — удивилась Рози. — Скорее наоборот.

— Но вы же сказали, что работаете в личной канцелярии королевы…

— Да.

— Так кто же вас послал?

Закономерный вопрос. Рози догадалась, что услышит его не раз — если, конечно, завтра ее не уволят. Нужно придумать ловкий ответ.

— Ее величество. — Ловкого ответа у Рози не нашлось. Оставалось положиться на чары босса.

— Ничего себе. — Мередит выпрямилась. — Серьезно? Сама королева?

— Да. — Рози заметила, что сомнение во взгляде Мередит сменилось изумлением.

— Но почему она решила поговорить со мной?

— На этот вопрос я ответить не могу, но смею заверить, все, что вы скажете, останется между нами. Королева хочет знать, что мистер Бродский делал после приема. Вы с ним так танцевали, что я подумала, возможно, потом вы познакомились ближе. Побеседовали о чем-то. Или вы уже знали друг друга?

Судя по выражению лица, Мередит обуревали смешанные чувства: желание рассказать обо всем боролось с тревогой. Но в конце концов она успокоилась, перестала хмуриться и откинулась на спинку дивана.

— Нет, мы познакомились на приеме. О чем я и сообщила любезному полицейскому, который меня допрашивал, когда стало известно о смерти Максима. Мы всего лишь станцевали танго.

— Но ведь этим дело не кончилось? — мягко полюбопытствовала Рози.

— Нет.

Повисло краткое молчание, Рози гадала, что сказать, и вспомнила рассказ леди Хепберн.

— Я слышала, вы танцевали великолепно.

— Спасибо. — Мередит приняла комплимент как должное. — Смею надеяться. Я училась танго в Аргентине.

— Все вами восхищались.

— Кстати, королевы к тому времени уже не было. Она ушла спать.

— Верно, — согласилась Рози.

— Так зачем же ей… Почему это важно?

— Могу лишь сказать, что важно, и очень. Было бы неважно, она бы не спрашивала.

Мередит встала, подошла к увешанной картинами стене, оттуда к окну, за которым цвели вишни.

— Я расскажу вам все, если вы обещаете, что дальше вас это не пойдет.

— Вы его убили? — спросила Рози, и ей показалось, будто она очутилась в какой-то другой вселенной. Неужели она всерьез выговорила эти слова?

— Нет, конечно! — воскликнула Мередит. — Шутите? Я вообще не об этом!

— Тогда я даю вам слово, что дальше меня это не пойдет, — заверила ее Рози.

Снова повисло молчание.

Мередит в лучах солнца стояла у окна.

— Вы умеете танцевать, мисс…?

— Ошоди. — Рози произнесла фамилию, как говорили в Лагосе — Оу-шоу-дии.

— Вы умеете танцевать, мисс Ошоди?

— Немного.

— Я очень люблю танцевать. Правда, получается не очень часто, но если уж удается, танцую от души. В детстве я училась в балетной школе. Хотела быть балериной — да и кто не мечтал об этом? А потом обзавелась вот этим, — Мередит указала на грудь, — вдобавок сильно вытянулась, ну и… В общем, обычные отговорки. Я уехала за границу, путешествовала по Южной Америке, познакомилась с мужчиной…

Рози кивала, но Мередит, сочтя, что та слушает недостаточно внимательно, подошла к Рози, села рядом с ней на диван и пылко продолжила:

— Он научил меня танцевать танго. Знаете, мисс Ошоди, я танцую очень хорошо. За эти годы я уже и забыла, до чего хорошо танцую, хотя пробовала с разными партнерами. Но никак не удавалось поймать этот нерв, кураж, зажечь искру. — Мередит взмахнула рукой, и Рози живо представила ее на сцене под неотрывными взглядами зрителей. — И я все забросила. Перестала танцевать. А потом появился Максим. Он был великолепен — наверняка вам уже сообщили. Он танцевал с этими юными прелестными созданиями, это было красиво, но они не умели прочувствовать танец, не отдавались ему всей душой. Наверное, Максим заметил мой взгляд. И пригласил меня — дело было в Малиновой гостиной. Сперва я отказалась: куда мне тягаться с балеринами. Но он настаивал, другие гости его поддержали, я опомниться не успела, как очутилась в его объятиях, он сказал что-то пианисту, и тот (уж не знаю, кто это был) великолепно исполнил “Ревность”, а мы станцевали.

— Жаль, меня там не было.

— Жаль, что я там была. — Мередит хрипло вздохнула, поднялась с дивана и принялась расхаживать по комнате. — Тот танец пробудил во мне восемнадцатилетнюю девчонку, а в Максиме что-то такое, что вообще не имеет возраста. Казалось, ему тысяча лет, а не двадцать четыре или сколько там. Видите, я даже не знаю, сколько ему лет. За ужином мы не перебросились ни словом. Разговаривали наши тела — правильно говорят, что танец есть вертикальное воплощение горизонтальной страсти…

Рози догадывалась, куда клонится разговор, но не верила своим ушам. Однако постаралась ничем не выдать удивления. Неужели такое возможно?