— Я вчера весь день была занята в Лондоне. Возможно, вы захотите узнать подробности.
Королева пришла в восхищение. Значит, болезнь матери — только предлог! Она явно недооценила Рози. Это навело ее на мысль, и, прежде чем перейти к делу, королева сказала:
— Думаю, вам будет интересно познакомиться с одной из ваших предшественниц, Эйлин Джеггерд. Мне кажется, у вас с ней много общего.
— Я виделась с ней позавчера, мэм. Ее рекомендовала мне Кэти. Вы правы, у нас действительно много общего.
— Что ж, ясно.
Лицо босса озарила девически-озорная улыбка. Рози уже доводилось видеть эту улыбку, но сейчас впервые та была обращена именно к ней. У Рози потеплело на душе. На миг она даже забыла, о чем они говорили, но время поджимало, и Рози перешла к делу.
— Я пообщалась с дамой, с которой танцевал мистер Бродский, и выяснила, чем он занимался той ночью.
— Продолжайте.
Рози подробно пересказала разговоры с Мередит и Машей; о сексе упомянула лишь в общих чертах, однако заметила, что босса услышанное ничуть не шокировало — скорее удивило и позабавило.
— Очень любезно с их стороны, что они уделили вам время, — произнесла королева. — Как по-вашему, они говорили правду?
— Да, мэм. Я не специалист, но им ведь необязательно было все мне рассказывать. Мне кажется, им хотелось, чтобы вы знали правду. Мередит взяла с меня клятву молчать. Она просила, чтобы я никому не рассказывала, кроме вас.
— И вы дали ей слово?
— Да, мэм.
Королева нахмурилась.
— Это несколько усложняет дело.
— Простите, я не подумала…
— Пустяки, потом разберемся. Продолжайте.
— А о самом молодом человеке вам удалось узнать что-то новое? — поинтересовалась королева. — Помимо его страсти к танго?
Рози сделала, что могла. Ближе к вечеру она побывала в квартире в Ковент-Гардене, пообщалась с соседом Бродского, предварительно условившись о встрече по купленному кузеном мобильному. Квартира находилась на верхнем этаже дома над рестораном, неподалеку от Пьяццы[23]. Место роскошное: окна квартиры смотрят на оживленные улицы, ветер доносит музыку уличных исполнителей, болтовню театралов. Интерьер, правда, оказался самый обычный — белые стены, дешевая мебель с барахолок и из “Икеи”, повсюду разбросана одежда, коробки из-под пиццы, воняет потом. Ни намека на офшорные богатства и тайные банковские счета, подумала Рози.
Хозяину квартиры она сказала, что явилась по поручению российского посла (и за время их разговора даже вжилась в роль), чтобы выяснить, не осталось ли после мистера Бродского долгов — к примеру, за квартиру: посольство готово их выплатить и вообще помочь в трудную минуту Но хозяин, сосед Бродского, Виджай Куландайсвами, заверил ее, что за квартиру платит его фирма в Сити. И сейчас он подыскивает нового соседа, чтобы разделить дополнительные расходы, хотя и их не раз оплачивал самостоятельно. У Максима было туго с деньгами все то время, что они провели под одной крышей.
Рози удивилась.
— Насколько нам известно, он учился в дорогой частной школе.
Виджай рассмеялся.
— Я тоже. Там мы и познакомились. Это еще ни о чем не говорит. Кажется, учебу ему оплачивали. Но как только он окончил школу, помогать ему перестали. И вообще не показывались. Уж не знаю, кто был этот благодетель. Наверное, бывший начальник или коллега его отца. Максим не говорил. У меня сложилось впечатление, что он злится на этого человека, хотя и благодарен ему. Ему нравилось в Англии, он обожал музыку, но все равно тосковал по родине: здесь ему все было чужое, и он из-за этого очень переживал.
Виджай рассказал, что Максим мечтал стать писателем, пока же зарабатывал на жизнь музыкой: давал уроки игры на фортепиано, а заодно подрабатывал репетитором — натаскивал по математике и информатике детей богатых родителей. Он, как и вся теперешняя молодежь, много времени проводил в интернете.
О том, что Максим ведет блог, Виджай узнал уже от полицейских. Ни хакером, ни компьютерным гением Максим не был. Чтобы преподавать старшеклассникам информатику, этого и не требуется: программа до сих пор допотопная. У Виджая есть приятели в крупных айти-компаниях, они заверили его, что Максим даже близко не дотягивал до их уровня.
О России Максим особо не распространялся, разве что о Путине и его приспешниках. Он очень интересовался политикой. Еще в школе (Максим был на два класса младше Виджая) он регулярно рассказывал, как в Москве преследуют оппозиционеров, как убивают журналистов. Он составлял список погибших. В России опасно говорить правду, повторял он. “Если в лесу падает дерево, издает ли оно шум, если рядом нет никого, кто это услышит? А если журналист падает из окна… волнует ли это кого-нибудь?” Все это очень его расстраивало.
