Все гости принарядились. Не вечерние туалеты, конечно, но костюмы и коктейльные платья. Все, кроме двух мужчин, включая высокопоставленного чиновника из Министерства иностранных дел, который организовал эту встречу, и двух агентов МИ-6. Насколько она поняла, прочие собравшиеся были ученые и аналитики. Одна из девушек была очень хорошенькая, субтильная, точно эльф, белокурая, стриженная под Твигги. Была еще брюнетка с длинными прямыми волосами, которые, точно драпри, наполовину закрывали ее лицо. Та самая Рейчел Стайлз, которая недавно скончалась от передозировки. Что если ее довел до этого кто-то из тех, кто был в гостиной? Раз совещание перенесли на следующий день, значит, все остались ночевать в замке.
Китай и Россия.
Связаны ли они? Геополитически, как сказал бы сэр Саймон, безусловно. Быть может, Максим Бродский был российским шпионом? Что если Перовский велел ему выведать секреты китайцев? А Рейчел Стайлз ему помогала? И поэтому их обоих нет в живых?
Боже правый, она становится подозрительной, как начальник управления МИ-5. Сама мысль об этом абсурдна. И все же она то и дело мысленно возвращалась к встрече в Нормандской башне. Что-то тут
Она принялась вспоминать, как выглядели мужчины. Один необычайно высокий. У другого какое-то индийское имя. Третий тараторил о формулах расчета коэффициента долговой нагрузки, а потом умолк, словно надеялся получить от нее вразумительный ответ. Она же улыбнулась и сказала: “Как интересно”. А что еще оставалось?
Если она хочет до пятницы найти убийцу, нужно действовать быстро.
В понедельник утром Рози явилась на работу в бриджах и старом твидовом пиджаке поверх футболки с длинным рукавом. Обычно помощница личного секретаря королевы одевалась иначе, но сегодня ей предстояло встретиться с боссом у черного входа в Королевские конюшни и отправиться кататься верхом.
Королева уже ждала; Ее величество была в стеганой куртке и привычном шелковом платке, завязанном под подбородком. Рози не помнила, чтобы босс хоть раз надела шлем. Можно подумать, королевы не падают с лошадей. Хотя, если честно, лоснящаяся черная фелл-пони выглядела тишайшим из созданий и вместе с королевским конюхом терпеливо дожидалась ее в безукоризненно чистом дворе рядом с гнедым жеребцом с короткими мускулистыми ногами и шелковистой смоляной гривой, которой он игриво тряхнул, заметив Рози.
— А, здравствуйте! — Босс с улыбкой указала ей на жеребца. — Для вас мы приготовили Темпла. Он некрупный, смирный — разумеется, если чувствует руку всадника.
Рози присела в реверансе, что в сапогах для верховой езды оказалось не так-то просто.
— Благодарю вас, Ваше величество.
Королева была в приподнятом настроении. Она сразу же перешла к делу.
— Я читала ваше досье. Насколько я понимаю, вы учились ездить верхом в Гайд-парке. Как и я. Идемте.
Они сели на коней. Их сопровождали двое конюхов: один на черном пони, похожем на ту, на которой ехала королева, другой на крепком сером виндзорском. День выдался пасмурный, по небу неслись облака, собирался дождь. Королева взглянула на небо.
— Я смотрела прогноз на Би-би-си. У нас есть около часа.
Они направились на восток, по газону, меж деревьев, к просторам Хоум-парка, где Темпл перешел на шаг, Рози продемонстрировала ему силу, расслабилась под мерный ритм и поняла, как сильно скучала по прогулкам верхом.
— Мы с вами росли по соседству, — заметила королева, имея в виду дом своих родителей в Мейфэре.
— Да, мэм.
— Но учились ездить вы в центре Лондона. Должно быть, приходилось нелегко?
Королева из вежливости выразилась уклончиво, но Рози отлично ее поняла. Ей действительно приходилось нелегко. Дети из районов муниципальной застройки не учатся ездить верхом. Да, она действительно выросла неподалеку от Гайд-парка, но одно дело — жить в доме в Холланд-парке или Мейфэре, и совсем другое — в трехкомнатной квартире в Ноттинг-Хилле, отец работает в метро, каждый день сталкивается с агрессией пассажиров, мать акушерка, вдобавок на добровольных началах помогает соседям, поскольку государственные службы по ее профилю почему-то все время сокращают.
Где уж тут найти время и деньги на уроки верховой езды.
Пожалуй, кроме Гайд-парка, у них есть еще кое-что общее: обе — старшие дочери, и родители возлагали на них большие надежды.
— Я нашла способ, мэм.
— Да? Какой?
— Я работала на конюшне.
Днем и ночью, с раннего утра, по выходным — когда разрешали конюхи, и все для того, чтобы ей позволили покататься. Часто ей удавалось урвать часок перед школой и пару часов после уроков, а в промежутке еще и сделать домашнее задание; в отличницах она не ходила, но в целом успевала по всем предметам: таково было мамино условие.
— Вы занимались с определенной целью?
— Да, мэм. Для службы в армии.
