– Все зависит от нее. Если она может быть счастлива с безжалостным, жадным и властным человеком, прекрасно. Если же она ждет от брака тепла, сердечности… – Роджер покачал головой. – Это несвойственно моему отцу. – Холли поразили его слова. Он же продолжал: – Надеюсь, мы станем друзьями. Я знаю, на вашу долю выпало много испытаний. Вам больно вспоминать о прошлом. Я не стану ухаживать за вами, а тем более преследовать вас, хотя вы очень привлекательны. Однако, полагаю, в моем интересе к вам нет ничего предосудительного.
– Должна предупредить вас, Роджер, – быстро сказала Холли, желая скрыть от него свои истинные чувства, – что я никогда не поощряла ухаживающих за мной мужчин.
– Ухаживать я начну позже. Сначала я хочу стать вашим другом. Не возражаете?
Холли не ответила, и остаток пути они проехали молча.
Дом Эллисонов сверкал огнями. Роджер вышел из экипажа, подал руку Холли и, поднявшись по мраморной лестнице, они оказались на широкой веранде с белыми колоннами. Негр в красном камзоле и белых трико распахнул перед ними дверь.
Едва Холли вошла в дом, сердце у нее сжалось. Эллисоны всегда были близкими друзьями их семьи. Сейчас Роберт Эллисон, погибший в сражении за родной город, покоился на Виксбургском кладбище, а рядом с ним лежала его жена Миртла. Она не могла пережить смерть мужа и трех сыновей.
Холли подумала, что Эллисоны, наверное, перевернулись бы в гробу, узнав о том, что произойдет сегодня в их доме. Да и не только они, а многие южане.
Роджер провел девушку сквозь толпу гостей. Чувствуя на себе восхищенные взгляды мужчин и завистливые – женщин, Холли понимала, что на нее смотрят, как на диковинку. Окружающие видят в ней маленькую бунтарку, открыто высказывавшую презрение к янки. Тем не менее она шла под руку с одним из них.
Роджер предложил спутнице персиковый пунш.
– Отцу доставили фургоном из Джорджии первый урожай, – пояснил он. – Для него нет невозможного.
Холли окинула взглядом огромный стол, заставленный экзотическими фруктами, пирожными, конфетами я печеньем. Как жаль, что нельзя взять в дедушкину хижину хоть малую толику этих лакомств.
– В сравнении с другими приемами, которые устраивал отец, здесь не так уж много гостей. Поскольку дом небольшой, он пригласил на помолвку только избранных, но на свадьбе будут все первые лица государства: политики, правительственные чиновники. Она станет самым значительным событием года на Миссисипи, а возможно, и на всем Юге.
Что–то в тоне Роджера насторожило ее.
– Вы не одобряете этот брак, я знаю.
– Дорогая, я никогда не одобрял действий отца, поскольку он идет к намеченной цели, ничуть не считаясь с окружающими. Поверьте, ваша мать здесь ни при чем. Она очаровательная женщина, и я полюбил ее. Беда в том, что я не люблю отца и поэтому отрицательно отношусь ко всем его поступкам.
Правда ли, что он ненавидит отца? Холли захотелось побыть одной.
– Простите, я должна привести себя в порядок.
Холли поспешно направилась к двери, надеясь, что свежий ночной воздух поможет избавиться от внезапно нахлынувшей тоски. Пересекая вестибюль, девушка вдруг замерла как вкопанная, ощутив одновременно ревность, досаду и унижение.
Полковник Скотт Колтер, необычайно красивый в парадном мундире, шел под руку с Лайзой Лу Поллак, которая с явным пренебрежением посмотрела на Холли.
Та, едва сдержав слезы, бросилась к лестнице, ведущей на второй этаж. «Черт возьми, почему меня так сильно задело это? Почему я позволила себе так отреагировать?» Она быстро пошла наверх, моля Бога, чтобы никто не заметил ее слез.
Никто не обратил внимания на взволнованную Холли. Радуясь, что в дамской комнате никого нет, она наполнила водой из кувшина чашу, смочила руки и приложила их к горящим щекам.
Посмотрев на себя в зеркало, девушка решила, что все это крайне глупо, и вскоре овладела собой. Потом ей даже удались заставить себя улыбнуться. «Ни одному янки не удастся вывести меня из равновесия. Сейчас я спущусь, высоко подниму голову и постараюсь получить удовольствие от этого вечера в обществе Роджера». Однако что–то в нем по–прежнему настораживало Холли. Стараясь избавиться от этого ощущения, девушка тряхнула головой, поправила прическу и велела себе радоваться жизни.
В эту минуту дверь отворилась, и в комнату вошла Лайза Лу. Холли сдержанно кивнула ей.
Лайза Лу выглядела бы чудесно в бледно–голубом атласном платье, если бы не злоба, исказившая ее лицо.
– Ты точно такая же, как и твоя мать, – бросила она.
– Что?!
Лайза бросила на Холли высокомерный взгляд:
