Когда они поужинали, Лилда сообщила, что мистер Бонхэм ждет жену. Холли поцеловала мать и пожелала ей спокойной ночи.
Хмурый Роджер стоял в красном шелковом халате, надетом на голое тело.
– Живее! – Он щелкнул кнутом по кровати. – Я знаю, ты нарочно опоздала. Тем хуже для тебя, я не люблю ждать.
Раздеваясь, Холли старалась думать о чем–нибудь другом. В последнее время она часто представляла себя в объятиях Скотта. И хотя ей не удалось вообразить Скотта на месте Роджера, это отвлекло ее от того, что происходило на самом деле.
Она замешкалась, снимая белье, и Роджер нетерпеливо разорвал его.
– Черт с ним, я куплю другое! Не могу больше ждать!
Решив, что жена недостаточно проворна, он схватил ее сзади за шею и поставил на колени.
– Как тебе нравится такое начало? А помнишь, как ты вела себя со мной сегодня? Вот как, притворяешься, будто тебе больно, а сама только этого и ждешь. Теперь прими мой член, своенравная шлюха.
Роджер рывком вошел в нее, и Холли чуть не упала вперед, но он, запустив пальцы ей в волосы, заставил стоять на четвереньках.
– Наслаждайся, милая, наслаждайся. Ночь только началась.
Экипаж остановился. Роджер крепко стиснул руку жене.
– Не забудь, что я сказал, иначе пожалеешь.
Она вырвала руку.
– Не учи меня, как себя вести, Роджер.
– Это очень важный вечер для нас. Соберутся влиятельные люди. Ведь губернатор не приглашает крестьян в Кинг–Хаус, а я хочу получать приглашение всегда, ясно?
Холли хотела попасть на этот прием, уехать из дома, увидеть новых людей… Она радовалась и тому, что они остановились на ночь в гостинице. Но она не показывала этого Роджеру, чтобы он не испортил ей этот вечер.
Их экипаж пристроился позади длинного ряда других, направляющихся к особняку с колоннами, на которых были укреплены горящие факелы. Кучера в красных кафтанах и белых панталонах помогали дамам спуститься, а потом переезжали на другую сторону улицы, чтобы ожидать господ.
Кинг–Хаус, резиденцию губернаторов, сейчас занимал сэр Джон Питер Грант. Все здесь, кроме лужайки, было выдержано в строгом стиле. В банановых зарослях и на кокосовых пальмах горели фонари, благодаря чему это место казалось очень веселым.
Холли услышала музыку, доносившуюся из дома.
– Это военный королевский оркестр, – сказал Роджер, – прибыл сюда из Англии. Хорошо, что нас пригласили. Даже очень богатых людей не всегда принимают в обществе. Мне нравится здесь жить.
– А когда мы вернемся на Миссисипи? Мама соскучилась по дому. Да и я сама хотела повидаться со старыми знакомыми.
– Мне начхать на твою мать и на то, чего она хочет, – злобно бросил Роджер. – Пусть Скажет спасибо, что я забочусь о ней. А уж каких знакомых ты хотела бы увидеть, я знаю. Мужчин, с которыми спала.
Она промолчала.
– Знаешь, Холли, – продолжал он. – Я старался проявить к тебе доброту. Мне и самому не нравится излишняя строгость, но ты выведешь из терпения и святого. И когда только ты научишься повиноваться мужу?
Холли не проронила ни слова.
– Я не намерен везти тебя на Миссисипи. Скоро я поеду туда по делам, а ты останешься здесь, где легче тебя контролировать.
Холли пришла в отчаяние. Она так надеялась вернуться домой, мечтала, что там кто–нибудь поможет ей избавиться от этого кошмара! А что ждет ее здесь? Кругом чужие люди. Иногда у Холли даже появлялась безумная мысль во всем признаться матери и упросить ее бежать. Но как? У них со всем нет денег, да и у Клаудии не хватит на это сил. Роджер ничего не давал Холли на расходы и большую часть времени держал ее взаперти. Когда же она выходила, за ней следили его шпионы.
– Поэтому, – заключил Роджер, – сегодня ты должна держаться любезно. Тебе предстоит провести на Ямайке всю жизнь, а эти люди будут твоими соседями и друзьями. Постарайся им понравиться, чтобы нас чаще приглашали на приемы.
Холли бросила на него гневный взгляд, уже не думая о том, разозлится ли он. Роджер наверняка накажет ее, но позже. А сейчас ему придется все стерпеть.
– Я ненавижу тебя, – спокойно произнесла она. – Ненавижу все, что с тобой связано. Я даже желаю тебе смерти, а когда ты обнимаешь меня, жалею, что сама жива. Будь ты проклят! Меня тошнит от тебя.
Холли улыбнулась, увидев, что он пришел в бешенство. Глаза Роджера горели как угли, он сжал кулаки.
– Интересно, почему у тебя совсем нет гордости? Жена говорит, что ты ей отвратителен и она ненавидит тебя, а ты удерживаешь ее.
– Ты заплатишь за это, – глухо пробормотал он. – Когда мы вернемся в гостиницу, я привяжу тебя к кровати, сорву одежду и изобью до полусмерти, сука.
Холли знала, что он приведет эту угрозу в исполнение, но бить будет недолго. В нем быстро вспыхивала похоть, и Роджер насиловал ее, пока не достигал оргазма. А она вспоминала другое время… другое место… другие руки.
– Выходи! – рявкнул он, когда экипаж остановился. – Выходи, пока я не передумал и не увез тебя назад.
Холли понимала, что это пустые слова. Несмотря на скупость, Роджер выложил кругленькую сумму за их наряды для сегодняшнего приема.
