Вы просили меня написать, и с того мгновения, когда я обнаружил у себя в кармане вашу записку, я писал вам каждый вечер. Но большую часть написанного пришлось уничтожить, ибо писать — это одно, а отправить письмо с уверенностью, что оно попадет только в ваши руки, — совсем другое дело. Теперь наконец-то мне представилась такая возможность. Молодой человек, который доставит вам это письмо, направляется в Сидней, и он обещал заехать по дороге в Ярраби.
Не стану зря тратить время на извинения за тот достойный сожаления вечер. Тем самым я лишь снова напомнил бы вам о нем, я же умоляю вас забыть. С тех пор я ни разу больше не был в таком состоянии и никогда не буду впредь. Я преисполнен решимости превозмочь свою слабость, так как знаю, что лишь при этом условии смогу когда-либо снова вас увидеть.
Но я хочу, чтобы вы знали: вы всегда живете в моем сердце. Я постоянно грежу о том дне у озера и вновь и вновь благодарю вас за него. Что касается более прозаической стороны жизни, могу сообщить, что с момента прибытия в Батерст, расположенный по другую сторону Голубых гор, я очень усердно работаю. Пишу портреты детей французских поселенцев — месье Эдуарда и его жены. Это милые, живые и невероятно общительные люди. Кроме того, я даю уроки рисования их старшей дочери, Маргарет, с которой мы большие друзья. Не забросил я и свою книгу — делаю эскизы горных цветов, познакомился с несколькими новыми породами птиц. Как видите, я намереваюсь прославиться и заработать много денег, а тогда, быть может… Смею ли я высказать вслух свою безумную мечту? О старом сером доме, зеленом саде с замшелыми разбитыми статуями и дикими подснежниками под деревьями, о тумане, сквозь который слабо пробивается солнце, и о вас — в этом доме и в этом саду…
Умоляю вас ответить на это письмо и адресовать ответ на имя господ Эдуард. И пожалуйста, скажите мне, что вы верите в то, что мечты сбываются.
Ваш вечный ирландский странник,
Колм».
Юджиния прочитала письмо со смешанным чувством облегчения и разочарования.
Судя по всему, Колм никогда и не собирался совершить такой необдуманный поступок, как уговорить ее бежать с ним, пока он не имеет возможности предложить что-то определенное. Таким образом, перед ней не стоит неотложная и мучительная задача развеять его надежды.
Это рождало чувство облегчения, и с ее стороны было, конечно, нелогично испытывать разочарование, что он не написал безумное страстное письмо, в котором клялся бы, что умрет без нее.
Так или иначе, три месяца он пробыл в разлуке и оказался достаточно практичным, чтобы понять, что на одних мечтах далеко не уедешь.
Но мечты были манящие.
Серый дом, зеленый сад… и кружащие над ним белые голуби. Юджиния начала улыбаться.
«Я добавила к нарисованной вами картине голубей», — напишет она ему.
Кто-то постучал в дверь.
— Кто там? — рассеянно спросила она.
Эллен заглянула в комнату:
— Меня послал хозяин, мэм. Он спрашивает, здоровы ли вы. Ленч стынет.
— Я чувствую себя немного усталой, Эллен. Попроси миссис Джарвис прислать мне поднос с едой сюда — чуточку супа и тоненький кусочек поджаренного хлеба. Я хочу днем отдохнуть тут, в тишине.
— Хорошо, мэм.
— Разумеется, вечером я приду попрощаться с малюткой.
— Хорошо, мэм.
Эллен присела в реверансе, а затем удалилась. Она научилась очень хорошо делать реверанс, подумала Юджиния, с глубоким удовлетворением откидываясь на спинку кресла и погружаясь в мечты. «Вы живете в моем сердце…»
Малютка был очарователен. Он ползал и смешно пытался встать на нетвердые толстенькие ножки, хлопал в пухлые ладошки и звонко смеялся. Малыш был очень красив и уже сознавал, что имеет рабски преданных поклонников, прежде всего в лице своей молочной сестры, которая находила громадное удовольствие в том, чтобы разыскивать заброшенные им куда-нибудь игрушки и с торжественным видом опять приносить их ему.
— Она его портит, — загадочно говорила миссис Эшбертон. — Этак вот с колыбели наш молодой человек будет рассчитывать, что женщины всю жизнь будут ему прислуживать.
— Наверное, так оно и будет, — отзывалась миссис Джарвис, думавшая о том, какие темно-синие, необычайно живые глаза у Кристофера — точь-в-точь как у его отца. Ни одна женщина перед такими глазами не устоит.
Маленькая Рози тоже пошла в своего отца, но в ее случае это не было большой удачей. У Харри Джарвиса были узкие черты лица и немного косо посаженные карие глаза. Он был слишком тщедушен для мужчины, и Рози унаследовала его тонкую кость, прямые русые волосы и странный разрез глаз. Она была похожа на маленького эльфа. Возможно, из нее вырастет привлекательная молодая девушка, хотя это довольно сомнительно, думала миссис Эшбертон. Малышка вовсе не унаследовала красоты своей матери.
