-- Какъ же, какъ же, отвѣчала лэди Гленкора, къ сожалѣнію это правда. Милая Алиса! теперь мы съ вами увидимся только въ Лондонѣ.
-- Вы мнѣ дадите знать, когда переѣдете въ городъ? проговорила Алиса.
-- Я напишу вамъ, не теряя ни одной минуты. Да и кромѣ того, Алиса, я буду писать вамъ изъ Гэдерума или изъ Монкшэда.
При послѣднемъ словѣ Алиса невольно переглянулась съ миссъ Паллизеръ. Ифигенія Паллизеръ слегка кивнула ей головою, какъ бы желая выразить, что въ Монкшэдѣ лэди Гленкорѣ не бывать, а слѣдовательно и писемъ оттуда не писать, но не сказала ни слова.
Доложили, что поданъ экипажъ, и мистеръ Паллизеръ взялъ Алису подъ руку.-- Не выходи на крыльцо, Гленкора, проговорилъ онъ. Я тебя убѣдительно прошу объ этомъ.-- Кузины расцѣловались, и Алиса направилась къ экипажу.
-- Желаю вамъ, миссъ Вавазоръ, счастливаго пути, проговорилъ мистеръ Паллизеръ, но на словахъ онъ не выразилъ желанія снова увидѣть ее въ Мэтчингѣ.
Одиноко направляясь въ великолѣпномъ экипажѣ въ станціи желѣзной дороги, Алиса не могла воздержаться отъ сожалѣнія о томъ, что она рѣшилась посѣтить эти мѣста.
Вечеромъ, наканунѣ рождественскаго сочельника, два человѣка сидѣли на квартирѣ Джоржа въ улицѣ Сесиль. Было уже за полночь и они курили сигары. Столъ передъ ними былъ заставленъ бутылками со спиртными напитками и кружками съ холодною и горячею водою. Одинъ изъ собесѣдниковъ, повидимому, таки частенько прибѣгалъ въ теченіи вечера къ нектару этихъ бутылокъ; но Джоржъ Вавазоръ еще не пилъ и, казалось вовсе не намѣревался пить. Передъ нимъ, правда, стоялъ стаканъ съ довольно слабою водкой, разбавленной водою, но онъ къ нему и не прикасался за послѣднія двадцать минутъ. За то его собесѣдникъ успѣлъ въ этотъ промежутокъ времени два раза опорожнить свой стаканъ, и затягивался своей сигарой, выпуская клубы дыма съ ожесточеніемъ локомотива, въ который только что подвалили свѣжихъ угольевъ. Человѣкъ этотъ былъ Борго Фицжеральдъ. Онъ былъ все такъ же прекрасенъ, какъ когда либо, но глаза его и ввалившіяся щеки носили слѣды той распутной жизни, которая и самому ему давно успѣла опостылѣть. У большей части людей, проводящихъ ночи вплоть до пѣтуховъ въ безобразныхъ оргіяхъ, лице принимаетъ багровый оттѣнокъ, щеки покрываются прыщами и глаза подергиваются мутною влагой. Первое появленіе красноты на носу, нежеланіе предстать передъ друзьями женскаго пода съ глазами, какъ бы утопающими въ грогѣ, остановили не одного гуляку на пути разврата. Но Борго Фицджеральду провидѣніе, какъ бы во гнѣвѣ своемъ, отказало въ этомъ предостереженіи. Временами онъ являлся блѣдный и истомленный; съ каждымъ днемъ онъ становился все худѣе и худѣе; но красота его оставалась неизмѣнною; онъ сохранялъ и безукоризненно правильныя очертанія богоподобнаго лица, и блескъ голубыхъ глазъ.
Въ тотъ вечеръ, о которомъ идетъ рѣчь, онъ пришелъ къ Вавазору съ двойною цѣлью: ему нужна была помощь, нуженъ былъ отчасти и совѣтъ. Но, въ отношеніи послѣдняго, онъ былъ настроенъ подобно большей части людей, подыскивающихъ себѣ такихъ совѣтчиковъ, которые поддержали бы ихъ въ преступномъ замыслѣ; совѣтъ совпадающій съ его личнымъ мнѣніемъ, имѣлъ бы на него упокоивающее и поощряющее дѣйствіе, тогда какъ совѣтъ противуположнаго свойства былъ бы имъ оставленъ безъ вниманія. Эти два человѣка знали другъ друга съ давнихъ поръ и было время, когда между ними существовало самое тѣсное общеніе. То было еще до помолвки лэди Гленкоры за мистера Паллизера. Когда лэди Гленкора искала содѣйствія Алисы и, какъ намъ извѣстно, потерпѣла отказъ, нашлись люди, которые завѣрили Борго, что въ этой бѣдѣ ему можетъ помочь двоюродный братъ Алисы. И что касалось Джоржа, дѣло стало не за готовностью помочь; онъ снабдилъ своего пріятеля деньгами, такъ какъ онѣ у него въ то время еще водились, и, по всѣмъ вѣроятіямъ, обнадежилъ Борго возможностью открыть влюбленной четѣ доступъ въ домъ на улицѣ Королевы Анны, откуда они могли бы осуществить свой планъ бѣгства. Но надежда эта рушилась и лэди Гленкора Мэккльюски сдѣлалась лэди Гленкорою Паллизеръ, а не Фицджеральдъ. Настали иныя времена, появились иныя надежды и снова Борго обратился за помощью къ своему пріятелю.
-- Мнѣ кажется, что она согласится, проговорилъ Борго, поднося свой стаканъ къ губамъ. Конечно, это такое дѣло, въ которомъ можно только гадательно предсказывать результатъ, пока не попытаешь счастья на дѣлѣ. Я знаю, что она съ нимъ несчастна и я рѣшился на худшій конецъ, спросить ее.
-- Но состояніе ея все же останется за нимъ?
-- Право не знаю, я объ этомъ, не наводилъ справкоъ, да и не намѣренъ наводить. Вы мнѣ конечно не повѣрите, но я вамъ скажу, что на этотъ разъ не деньги я имѣю въ виду, а между тѣмъ это такъ. Правда, одинъ Богъ вѣдаетъ, какъ я нуждаюсь въ деньгахъ, но все же я не рѣшился бы взять чужую жену изъ за денегъ.
-- Ужь не потому ли, что вы считаете это за грѣхъ? А я было думалъ, что вы стоите выше подобныхъ предразсудковъ.
