-- Джоржъ! проговорила она съ разстановкой.
-- Ну-съ!
-- Послушайся меня! Испробуй лучше другой какой нибудь, только не этотъ планъ.
-- Другого плана нѣтъ. Ужь вотъ сейчасъ видна женщина: ей говорятъ о единственномъ возможномъ выходѣ, а она его-то и не хочетъ.
-- Мнѣ кажется, что тебѣ не слѣдуетъ брать деньги Алисы.
-- Милая Кэтъ! предоставь ужь мнѣ, пожалуйста, самому судить о томъ, что мнѣ слѣдуетъ и что не слѣдуетъ дѣлать. Сама Алиса, какъ нельзя лучше, понимаетъ это дѣло. Она знаетъ, что безъ денегъ я не могу занять то положеніе, которое столько же желательно для нея, какъ и для меня, и она предложила мнѣ денежную помощь. Если я прошу тебя сказать ей, что деньги эти понадобились мнѣ именно теперь, то прошу тебя потому, что черезъ тебя мнѣ какъ-то ловчѣе вести эти переговоры.-- Или я сильно ошибался до сихъ поръ въ твоемъ умѣ, или ты сразу поймешь, что я хочу сказать.
Кэтъ поняла его какъ нельзя лучше; она видѣла, что братъ ея стыдится задуманнаго дѣла и потому хочетъ сдѣлать ее своей посредницей.
-- Я бы желалъ, что бы ты написала ей безъ отлагательствъ, продолжалъ Джоржъ, ужь если ты не находишь нужнымъ побезпокоиться и самой съѣздить въ Лондонъ.
-- Не о безпокойствѣ тутъ рѣчь, отвѣчала Кэтъ. Я не полѣнилась бы пѣшкомъ сходить въ Лондонъ, если бы только могла этимъ доставить тебѣ деньги.
-- Такъ ты думаешь, что Алиса откажетъ мнѣ въ нихъ?..
-- Напротивъ, я убѣждена, что она тебѣ дастъ ихъ; но мнѣ кажется, что тебѣ-то не слѣдовало бы брать ихъ у нея. Деньги той дѣвушки, на которой ты задумалъ жениться, должны бы быть для тебя, по моему, священны.
-- Ужь какъ я ненавижу всѣ эти романтическія тонкости, проговорилъ Джоржъ, расхаживая по комнатѣ. Если бы ты только съ минуту подумала о томъ, что сказала, то увидѣла бы, что несешь страшную дичь. Мы съ Алисой готовимся стать мужемъ и женою; имущество, общественное положеніе, интересы -- все у насъ будетъ общее; а между тѣмъ, къ ней-то, вишь, я и не долженъ обращаться за деньгами, которые мнѣ необходимы, чтобы упрочить какъ себѣ, такъ и ей лучшую будущность. И это, по вашему, называется деликатностью?-- по моему, это просто гиль и чепуха.
-- Слушай, Джоржъ, что я придумала: я попрошу тетушку Гринау дать мнѣ взаймы нужную для тебя сумму денегъ.
-- Не думаю, чтобы она раскошелилась для меня. Къ тому же, деньги эти нужны мнѣ сейчасъ а тутъ еще письменные переговоры; всякая же проволочка для меня гибельна. Если ты не хочешь переговорить съ Алисой, то я буду принужденъ обратиться къ ней самъ; такъ скажи же, пожалуйста, хочешь ты или нѣтъ оказать мнѣ эту услугу?
Прежде чѣмъ Кэтъ собралась съ духомъ отвѣчать, кто-то постучался въ дверь и ей подали измятый клочекъ бумаги, только-что принесенный мальчикомъ изъ Вавазора. Записка была отъ ея дѣда и содержала въ себѣ слѣдующія слова:
"Если Джоржъ желаетъ побывать въ замкѣ, то пускай пріѣдетъ; если онъ удостоитъ извиниться передо мною, то я охотно приму его".
-- Это что за записка? спросилъ Джоржъ.
Кэтъ передала ему записку.
-- Ну, это онъ напрасно изволитъ безпокоиться, замѣтилъ Джоржъ.-- И что я выиграю тѣмъ, что поѣду къ нему?
-- Страшно много выиграешь, отвѣчала Кэтъ. Если ты не воспользуешься настоящимъ случаемъ, то тебѣ никогда не переступить черезъ порогъ этого дома.
-- Да, пока онъ не сдѣлается моимъ.
-- Но въ томъ-то и бѣда, что онъ никогда не будетъ твоимъ, если ты покажешь старику, что не желаешь съ нимъ мириться; быть можетъ, когда нибудь ты и вступишь въ этотъ домъ, но не ты будешь хозяиномъ; онъ пойдетъ въ приданое за Алисой. Подумай объ этомъ, Джоржъ! Вѣдь не захочешь же ты всѣмъ быть ей обязанъ.
Джоржъ ходилъ по комнатѣ, бормоча сквозь зубы проклятія.
-- Ты еще не отвѣтила на на мой вопросъ, проговорилъ онъ наконецъ.-- Положимъ что, я поѣду къ старику; обѣщаешься ли ты тогда написать Алисѣ?
-- Нѣтъ, Джоржъ, я не могу писать Алисѣ о ея деньгахъ.
-- Такъ ты не напишешь?
-- Это свыше силъ моихъ.
-- А, коли такъ Кэтъ, то дѣйствуй себѣ на здоровье съ старикомъ за одно; оно же и выгодно для тебя: воли ловко поведешь дѣло, то, можетъ статься, и уломаешь его оставить наслѣдство тебѣ.
-- Я не заслужила этого упрека, твердо проговорила Кэтъ. Если въ тебѣ осталась хоть канля сердца или совѣсти, ты и самъ долженъ это почувствовать.
-- Ну, нельзя сказать, чтобы я страдалъ отъ избытка того или другого; да оно и лучше въ моемъ положеніи.
-- Возьми, Джоржъ, мои деньги.
-- Ни за что. Хоть совѣсти у меня вообще и не много, но все же малая толика ея уцѣлѣла и во мнѣ.
-- Позволь мнѣ написать тетушкѣ Гринау.
-- Пиши, я ничего не имѣю противъ этого, но только врядъ ли что изъ этого выйдетъ.
-- Какъ бы то ни было, я напишу ей. А теперь отвѣчай мнѣ, ѣдешь ты въ Вавазоръ или нѣтъ?
-- Просить прощенья у этого полоумнаго старика? Слуга покорный. Я вовсе не въ такомъ расположеніи духа, и мой пріѣздъ раздражитъ его только еще больше. Скажи ему, что мнѣ необходимо было возвратиться въ Лондонъ по спѣшнымъ дѣламъ.
-- А жаль, очень жаль!
-- Чтожъ дѣлать, помочь я тебѣ не могу.
-- Но подумай, вѣдь это можетъ имѣть вліяніе на всю твою будущность, настаивала Кэтъ.
