Не; дешево досталась Джоржу и та тысяча фунтовъ, которую онъ уже забралъ у Алисы. Пока дѣло не было еще сдѣлано, онъ могъ легко относиться къ нему; но совсѣмъ въ иномъ свѣтѣ смотрѣлъ онъ на него теперь. Стащи онъ, какъ обыкновенный воришка, чужой кошелекъ, и то на совѣсти его не лежало бы такого тяжелаго бремени. Вотъ уже съ возвращенія его изъ Уэстморлэнда прошло болѣе мѣсяца, а онъ еще и глазъ не показывалъ въ улицѣ Королевы Анны. Онъ старался себя завѣрить, что не ходитъ туда потому, что уязвленъ холодностью Алисы; въ сущности же, его страшила мысль свидѣться съ нею, не заговоривъ о деньгахъ, или же, свидѣвшись, заговорить о нихъ,
-- Читали вы послѣдній номеръ "Globe?" спросилъ кто-то у Джоржа, когда онъ вошелъ въ свой клубъ.
-- Нѣтъ, не читалъ...
-- Бонротти умеръ сегодня утромъ въ Ирландіи. Вы, конечно, объявите себя кандидатомъ Чельсійскаго округа?
Открытіе парламента въ тотъ годъ происходило двѣнадцатаго февраля, и мистеръ Паллизеръ былъ однимъ изъ первыхъ членовъ нижней палаты, явившихся на свой постъ. Въ теченіе послѣдней недѣли сдѣлалось достовѣрно извѣстнымъ, что тогдашній канцлеръ казначейства покончилъ свое политическое поприще. Онъ еще существовалъ для внѣшняго міра, продолжалъ получать свое жалованье и исправлять рутинную часть своего дѣла, но не существовалъ уже болѣе для внутренняго, кабинетнаго міра. Ходили слухи, что онъ разошелся съ своимъ другомъ и главою, первымъ министромъ, по вопросу объ отмѣненіи уцѣлѣвшихъ прямыхъ налоговъ, и готовится съ небольшою горстью своихъ послѣдователей ринуться въ ярую оппозицію.
Интересный предметъ для наблюденій представляютъ эти земные боги съ своею тѣсною дружбою и непримиримою враждою. Если бы и у нихъ, такъ же, какъ на древнемъ языческомъ Олимпѣ, однѣ и тѣ же личности неизмѣнно оставались между собою либо друзьями, либо врагами, то дѣло не имѣло бы и половины своего интереса. Но на этомъ новѣйшемъ Олимпѣ отношенія, то и дѣло, мѣняются одно и то же божество пылаетъ сегодня самою ярою ненавистью противъ другого божества, а завтра преисполняется къ своему недавнему противнику самою нѣжною любовью. Правда, для людей посвященныхъ въ эти закулисныя тайны драма не имѣетъ и половины той занимательности, какою прельщаетъ она посторонняго наблюдателя; члены парламента и близкіе друзья ихъ очень хорошо знаютъ, что лордъ такой-то вовсе не ненавидитъ мистера такого-то, не считаетъ его измѣнникомъ отечеству и не желаетъ распять его на крестѣ; знаютъ они также, что сэръ Джонъ, канцлеръ казначейства, вовсе не думаетъ того, что говоритъ, когда утверждаетъ про своего друга, министра иностранныхъ дѣлъ, будто въ безкорыстіи, патріотизмѣ и геніальности нѣтъ ему равнаго. Но я не совѣтовалъ бы ни одному британцу изъ непосвященныхъ заглядывать за кулисы,-- вообще заглядывать за кулисы не годится, если хочешь вполнѣ насладиться представленіемъ.
Но, хотя канцлеръ казначейства и пересталъ завѣдомо существовать въ политическомъ отношеніи, тѣмъ не менѣе джентельменъ этотъ занималъ при открытіи: парламента подобающее ему почетное мѣсто. Мистеръ Паллизеръ, далеко не безусловно поддерживавшій министерство въ теченіе прошлой сессіи, сидѣлъ по ту же сторону залы, но нѣсколько поодаль; ближе къ переднимъ скамьямъ; рядомъ съ нимъ помѣщался мистеръ Ботъ. Лордъ Синкебарсъ предложилъ билль объ адресѣ, но предложилъ его, должно сознаться, крайне неудовлетворительно: изъ всего, что онъ сказалъ, никто не разслышалъ ни единаго слова. Предложеніе поддержалъ мистеръ Лофтусъ Фицговардъ; можно было подумать, что этотъ ораторъ поклялся задавить своего принципала, злополучнаго лорда Синкебарса,-- такъ отчетливо, словно отчеканенное, выходило у него каждое слово. Преисполняясь, по мѣрѣ того, какъ онъ говорилъ, все большаго и большаго самодовольства, онъ впалъ наконецъ въ риторику, къ великому негодованію своей партіи, которая осталась, какъ нельзя болѣе, довольна рѣчью лорда Синкебарса. Ничто такъ не вредитъ успѣху юнаго оратора въ парламентѣ, какъ желаніе говорить краснорѣчиво; пускай его будетъ неточенъ въ своихъ показаніяхъ, пускай его сдается въ околичности, пускай его, наконецъ, горячится не въ мѣру -- все это нехорошо, но еще можетъ сойдти ему съ рукъ; отъ одного только храни его Боже, отъ краснорѣчія.
