Страннымъ показалось Вавазору, что когда онъ направился къ столу письмоводителя, чтобы принять обычную присягу, и затѣмъ возвратился на свое мѣсто, никто не обратилъ на него особеннаго вниманія. У него, конечно, и въ мысляхъ не было произвести эффектъ своимъ появленіемъ, но настоящая минута была такъ глубоко знаменательна для него, что полное равнодушіе окружающихъ шло въ разрѣзъ съ его собственнымъ настроеніемъ. Когда онъ сѣлъ на свое мѣсто, нѣсколько человѣкъ знакомыхъ подошло къ нему и поздоровались съ нимъ; по дѣлали они это какъ бы мимоходомъ.
Какъ ни старался Вавазоръ избѣгнуть сосѣдства мистера Бота, но это ему не удалось. Господинъ этотъ ходилъ за нимъ по пятамъ и, то и дѣло, подавалъ ему совѣты, которыхъ, между тѣмъ, нашъ герой не могъ пока не слушаться.-- И такъ, онъ очутился позади мистера Паллизера и возлѣ самаго мистера Бота.
Пренія уже начались, когда наши депутаты разсѣлись по своимъ мѣстамъ. Какъ скоро Джоржъ на столько совладѣлъ съ своимъ волненіемъ, чтобы умѣть критически относиться къ дѣлу, онъ нашелъ, что исторія эта пока прескучная. А между тѣмъ, говорилъ самъ канцлеръ казначейства, и мистеръ Паллизеръ сторожилъ его, точно котъ сторожитъ мышь. Ораторъ, какъ и подобаетъ канцлеру казначейства, такъ и сыпалъ цифрами; но при каждомъ новомъ бюджетѣ, который изрекали его уста, мистеръ Ботъ наклонялся къ своему принципалу и явственно нашотывалъ ему собственныя свои комментаріи, клонившіеся всѣ больше жъ тому, чтобы доказать, что канцлеръ казначейства что ни слово скажетъ, то совретъ.
Вавазору казалось, что мистеру Паллизеру эти усердныя подсказыванья не совсѣмъ-то по душѣ. Если онъ и слушалъ ихъ, то слушалъ съ такимъ видомъ, какъ-будто не ему говорятъ, и только изрѣдка дѣлалъ нетерпѣливое движеніе головой.
Но мистеръ Ботъ былъ нецеремоннаго десятка: чѣмъ больше сторонился отъ него мистеръ Паллизеръ, тѣмъ неотвязнѣе преслѣдовалъ онъ его своими нашоптываніями.
