Виновата ли она? полностью

 -- Ну, что мнѣ дѣлать съ этимъ? воскликнула мистрисъ Гринау, когда Кэтъ, войдя однимъ прекраснымъ утромъ въ гостиную, снова нашла на столѣ небольшую корзину, прикрытую чистою салфеткою.-- Шутка ли? Жанета едва дотащила ее!

 -- Подлинно, что едва дотащила, сударыня; а ужь у меня ли, кажется, нѣтъ силы въ рукахъ.

 -- Какъ же мнѣ быть, Кэтъ? Онъ такой добрякъ!

 -- И такъ такъ съ ума сходитъ по васъ обѣихъ, вмѣшалась Жанета.

 -- Конечно, мнѣ не хотѣлось бы обижать его по многимъ причинамъ, продолжала тетушка, бросая на племянницу многозначительный взглядъ.

 -- Не знаю, какія у васъ могутъ быть причины, тетушка, но я на вашемъ мѣстѣ оставила бы корзину не тронутою до его возвращенія.

 -- Да отчего бы тебѣ самой не переговорить съ нимъ, Кэтъ, и не объяснить ему, что такъ не годится дѣлать? Ну, на это разъ, такъ и быть, прими подарокъ, только возьми съ него слово, что это будетъ послѣдній.

 -- Этого, тетушка, я не могу сдѣлать; подарки эти не мнѣ возятся.

 -- И тебѣ не стыдно, Кэтъ?

 -- Полноте, тетушка, что пустяки говорить? Хоть бы Жанеты посовѣстились.

 -- А мнѣ такъ кажется, сударыня, что онъ вамъ обѣимъ возитъ; право, такъ. А ужь правду сказать, такихъ сливокъ и яицъ въ цѣломъ Норвичѣ не купите за деньги.

 -- Что бы такое могло быть въ этой корзинкѣ? проговорила мистрисъ Гринау, приподнимая край салфетки. Какъ бы вы думали? Индѣйка!

 -- Вотъ тебѣ на! воскликнула Жанета, индѣйка! Да на рынкѣ вы ее дешевле десяти шиллинговъ и шести пенсовъ и въ жизнь не купите.

 -- Нѣтъ ужь, сдѣлайте одолженіе, увольте меня отъ объясненія съ нимъ по этому поводу, проговорила Кэтъ.

 -- Право не понимаю, почему бы не все равно было кому объясниться, тебѣ или мнѣ, замѣтила мистрисъ Гринау.

 -- А вотъ что, сударыня, сказала Жанета; я поспрошаю у него, кому онъ привезъ индѣйку; мнѣ-то онъ скажетъ.

 -- Пожалуйста, не дѣлай такихъ глупостей, Жанета, отвѣчала Кэтъ. Что тутъ спрашивать, тетушка. Конечно подарокъ предназначается вамъ. Кто же станетъ возить сливки и индѣекъ какой нибудь... Да это смысла не имѣетъ.

 -- Не вижу почему бы и сливки, и индѣйка не предназначались для тебя. Да ужь коли хочешь знать, онъ самъ мнѣ разъ въ этомъ сознался.

 -- Въ такомъ случаѣ, я выставлю эту корзину на подъѣздѣ нашего дома, пускай его тамъ ее и найдетъ. И Кэтъ, взяла-было корзину, чтобы унести ее.

 -- Не трогай ее Кэтъ, проговорила мистрисъ Гринау, съ нѣкоторою торжественностью и съ оттѣнкомъ грусти въ голосѣ. Я сама переговорю съ мистеромъ Чизсакеромъ.

 -- И надѣюсь, что вы при этомъ не упомянете моего имени. Удивляюсь, какъ можно было забрать себѣ въ голову такую нелѣпость? Человѣкъ десяти словъ не сказалъ со мною во все время нашего знакомства.

 -- За то онъ много говорилъ со мною, отвѣчала мистрисъ Гринау.

 -- Это-то я знаю, замѣтила Кэтъ.

 -- И говорилъ, душа моя, о тебѣ.

 -- Спроста, что ли, онъ ѣздитъ сюда съ такими большими цвѣтами въ петлицѣ? сказала Жанета.

 -- Ужь конечно не спроста, подтвердила мистрисъ Гринау.

 -- Знаете ли, тетушка, начала Кэтъ, я думаю написать дѣдушкѣ, чтобы онъ ждалъ меня на дняхъ домой.

 -- Что-о? воскликнула мистрисъ Гринау. Поднимать такую тревогу изъ-за мистера Чизсакера? Полно, Кэтъ, я не ожидала отъ тебя такой глупости.

 На этотъ разъ рѣшено было, что мистрисъ Гринау сама переговоритъ съ мистеромъ Чизсакеромъ и постарается остановить порывы его щедрости. Въ четыре часа, обычный часъ его посѣщеній, мистрисъ Гринау одна засѣдала въ гостиной передъ столомъ, на которомъ были разставлены всѣ деревенскіе гостинцы, составлявшіе вмѣстѣ съ индѣйкой довольно порядочный грузъ.

 -- А я заѣхалъ къ вамъ узнать, какъ вы поживаете, произнесъ мистеръ Чизсакеръ, входя въ комнату.

 -- Какъ видите, мы не подвергаемся опасности умереть съ голоду, отвѣтила мистрисъ Гринау, указывая на разставленные передъ ней лакомые кусочки.

 -- Не взыщите на маломъ гостинцѣ, отвѣчалъ мистеръ Чизсакеръ. Моя старуха пристала, чтобы я непремѣнно свезъ это вамъ.

 -- Но ваша старуха черезъ-чуръ уже роскошничаетъ, возразила мистрисъ Гринау. Она совсѣмъ переконфузила насъ съ Кэтъ.

 Въ разсчеты мистера Чизсакера вовсе не входило, чтобы имя Кэтъ упоминалось при настоящемъ разговорѣ.-- Дорогая мистрисъ Гринау, поспѣшилъ онъ перебить ее, право тутъ не изъ чего конфузиться. Помилуйте, все это такія бездѣлицы, такіе, такъ сказать, воздушные гостинцы, и говорить-то о нихъ не стоитъ.

 -- За то они насъ съ Кэтъ заставляютъ очень и очень задумываться. Знаете ли, что у насъ съ ней сегодня былъ длинный споръ о томъ, слѣдуетъ ли отослать ихъ обратно въ Ойлимидъ?

 -- Отослать обратно, мистрисъ Гринау?

 -- Да. Какъ же иначе поступать женщинамъ въ подобномъ случаѣ? Когда джентльмены становятся черезъ-чуръ уже щедры, ихъ надо немножко осадить.

 -- А вы находите, мистристь Гринау, что я черезъ-чуръ уже щедръ? Но, помилуйте, что за важность какая нибудь индюшка, когда человѣкъ готовъ отдать все, что онъ имѣетъ?

 -- Ну, мистеръ Чизсакеръ, у васъ слишкомъ много всякаго добра, чтобы имъ такъ легко поступиться. Но объ этомъ мы не станемъ говорить теперь.

 -- А когда же?