Герцогиня промолчала на колкость мистрисъ Спарксъ, и такимъ образомъ разговоръ о температурѣ прекратился. Да и вообще разговоръ тянулся довольно вяло, какъ это всегда бываетъ, когда дамы остаются однѣ. Лэди Гленкора любезничала, какъ умѣла, разсказывая герцогинѣ про своихъ любимыхъ фазановъ. Мистрисъ Спарксъ про кого-то чесала язычекъ, подсосѣдившись къ Ефиміи Паллизеръ; между тѣмъ какъ Ифигенія Паллизеръ отважно раскрыла книгу и усѣлась къ столу.
-- Алиса Вавазоръ, неожиданно возвысила голосъ леди Гленкора,-- умѣете вы играть на билліардѣ?
-- Нѣтъ, отвѣчала Алиса.
-- Въ такомъ случаѣ вы выучитесь сегодня же; если не найдется другаго учителя, я сама вамъ покажу. Вы, конечно, будете играть, герцогиня?
-- Въ билліардной такъ тепло и уютно, что мнѣ приходитъ охота идти съ вами, отвѣчала герцогиня, но тотчасъ же, въ ожиданіи чего-то недобраго, покосилась въ тотъ уголъ комнаты, гдѣ сидѣла мистрисъ Спарксъ.
-- Давайте всѣ играть, проговорила мистрисъ Спарксъ,-- тогда, пожалуй, будетъ еще теплѣе и уютнѣе.
Пока дамы размѣщались вокругъ билліарднаго стола, къ нимъ присоединились мужчины, и вся комната наполнилась народомъ. Обязанность показывать Алисѣ игру выпала на долю Джефри Паллизера, и послѣдовавшій за тѣмъ часъ прошелъ довольно пріятно, хотя далеко не такъ пріятно, какъ иные часы въ Швейцаріи. Вообще она чувствовала, что ей жилось полнѣе въ обществѣ Кэтъ и ея брата, чѣмъ въ этомъ великолѣпномъ Мэтчинѣ. Правда, мистеръ Джефри Паллизеръ былъ очень любезенъ и раза два разсмѣшилъ ее до слезъ, передразнивая позы герцогини во время игры.
-- А жаль, что я не умѣю играть на билліардѣ, замѣтила по одному изъ этихъ поводовъ мистрисъ Спарксъ,-- очень жаль.
-- Вы, кажется, сказали, что идете съ нами играть, или мнѣ послышалось? проговорила съ величественнымъ видомъ герцогиня.
-- Я пошла только посмотрѣть, какъ будетъ играть ваша свѣтлость.
-- Что же въ моей игрѣ такого необыкновеннаго, чтобы стоило ходить на нее смотрѣть? проговорила герцогиня, но, выигравъ партію, утѣшилась въ только что полученныхъ ею щелчкахъ и съ видомъ побѣдительницы возвратилась въ гостиную.
Часовъ около одинадцати все общество разошлось по своимъ комнатамъ.-- Я приду къ вамъ на минутку, сказала Алисѣ лэди Гленкора, проходя къ себѣ въ спальню. Минутъ черезъ пять она возвратилась. Придвинувъ низенькое кресло къ камину, она расположилась въ немъ и начала разговоръ.
-- Я задержу васъ на четверть часа; мнѣ нужно сказать вамъ одну вещь. Но прежде всего я желала бы знать, какъ вамъ нравится здѣшнее общество?-- Алиса конечно отвѣчала утвердительно, и тутъ произошелъ между ними вышеописанный разговоръ о рыжеволосомъ господинѣ, мистерѣ Боттѣ.
-- Но я еще не сказала вамъ того, съ чѣмъ собственно я пришла, продолжала лэди Гленкора. Подсядьте-ка ко мнѣ, да не глядите мнѣ въ лице, пока я буду говорить.
-- Развѣ то, о чемъ вы собираетесь говорить, такъ ужасно.
-- Я не скажу вамъ ничего дурного.
-- О, лэди Гленкора, если вы...
-- Не называйте меня лэди Гленкорою; вѣдь я же зову васъ Алисою. За что вы такъ неласковы со мною? Я не съ тѣмъ пришла, чтобы просить васъ сдѣлать для меня что нибудь такое, чего не оправдываетъ ваша совѣсть.
-- Но вы собираетесь сказать мнѣ что-то такое.-- Алиса была увѣрена, что лэди Гленкора собирается заговорить съ нею о мистерѣ Фицджеральдѣ, а ей не хотѣлось, чтобы имя Фицджеральда было на губахъ ея кузины.
-- Да, я должна сказать вамъ, что въ послѣднемъ письмѣ моемъ я написала ложь. Но у меня не было намѣренія обмануть васъ; только мнѣ неловко было высказать всю правду въ письмѣ.
-- Какую же это правду?
-- Вы помните, я винилась передъ вами, что не была у васъ прошлаго года въ Лондонѣ.
-- Стоитъ ли упоминать объ этомъ?
-- Вамъ все равно, была ли я у васъ или нѣтъ, не такъ ли? Но не объ этомъ рѣчь. И въ самомъ дѣлѣ, для васъ это не важно. Я писала вамъ въ этомъ письмѣ, что не могла быть у васъ за множествомъ дѣлъ. Но это была ложь.
-- Ложь подобнаго рода самое обыкновенное дѣло.
-- Но непростительно такъ лгать передъ тѣми, кого желаешь любить. Я рвалась къ вамъ все время, пока была въ Лондонѣ; но я боялась, что, увидившись съ вами, снова заговорю о немъ, а я дала себѣ слово никогда болѣе не произносить его имени. Послѣднія слова лэди Гленкора проговорила тѣмъ страннымъ, тихимъ голосомъ, который у нея являлся порою.
-- Въ такомъ случаѣ, къ чему же теперь заводить о немъ рѣчь, лэди Гленкора?
-- Я не хочу, чтобы вы меня такъ называли. Зовите меня Корою, у меня была когда-то старшая сестра, и она всегда звала меня Корою. Если бы она осталась въ живыхъ... Но что объ этомъ говорить; она умерла. А теперь я вамъ скажу, отчего я измѣнила своему слову: держать его свыше моихъ силъ. Къ тому же я видѣлась съ нимъ; я была съ нимъ въ одной комнатѣ, и мы говорили другъ съ другомъ. Мое прежнее рѣшеніе потеряло теперь всякій смыслъ.
-- И такъ, вы снова встрѣтились?
-- Да, онъ, т. е. мистеръ Паллизеръ, зналъ объ этомъ. Когда онъ сказалъ, что повезетъ меня въ этотъ домъ, я шепнула ему, что Борго по всѣмъ вѣроятіямъ будетъ тамъ.
