Стоило Корэру только опуститься на подтащенный к костру пень, как Янь, опустившись рядом похлопал его по левому плечу, хохотнув:
— Хорош, хорош. Теперь у нас во врагах только Ровон и Тушник. Но здесь они нас за своего собрата прирезать не посмеют — за поединки мстить нельзя. А дальше, дадут боги, не свидимся, тропы наши опасные.
Ария ничего не ответил, прикидывая, насколько сильно шипы из руню могли смять каркас. Судя по тому, что правой рукой пошевелить никак не получалось, поганец выбил из паза шарнир. Тут же в мысли его ворвалась безумная, застилающая глаза боль, чья-то крепкая рука нещадно сдавила повреждённое плечо. Боль расползалась дальше по телу, от неё как-то вдруг защемило шею так, что не удавалось повернуть голову, увидеть подобравшегося противника. В ушах раздался оглушающий звон, слюна во рту стала непереносимо вязкой. От боли терялась связь с реальностью, он уже начал завалиться вперёд, в жадно потрескивавший огонь, как ощутил, что давление на плечо ослабло, сильные руки подхватили тело, размякшее словно бы он был тряпичной куклой.
В сознание ария пришёл когда Няша, взвалив его тушку на себя, тащила к расстеленной неподалёку лежанке. Почувствовав, что безрассудный колдун пришёл в себя, женщина проворчала:
— Нормально с ним всё, конечно.
На что Корэр хмыкнул:
— Не притворяйся, что я такой тяжёлый.
— Задохлик, — прокомментировала воительница, грубо опустив на расстеленное одеяло.
Корэр попытался было устроиться поудобнее, уже понимая, что Няша сейчас уляжется рядом и очень скоро засопит, как дикая кошка, такая же опасная бодрствуя и милая во сне. Но воительница бесцеремонно расстегнула пуговицы на его камзоле, растянув шнуровку у горловины верхней рубахи, и просто отвернув ворот нижней, открыла искорёженное надплечье, представлявшее воистину жуткую картину. Смятый каркас поступал из-под попрозрачневшей, истончившейся кожи, в некоторых местах прорвав её. Шарнир действительно оказался выбит из паза, а шарнироприёмник сплющен столь сильно, что не стоило и надеяться, что починить получится быстро.
— Поздравляю, ты однорукий, — проворчала Няша.
— Я всё исправлю, — буркнул Корэр, стыдливо прикрывая увечье слоями ткани.
— От чего ты всё время на рожон лазишь? То упырица брюхо вспорет, то этот каркас попереломает.
Корэр попытался неопределённо пожать плечами, но очень скоро понял, что это было не лучшей затеей. Ответа он и сам не знал. Возможно всё дело было в странной убеждённости, проследовавшей его уже давно и, вероятно, сгубившей многих его совидовцев: Он ведь ария, что все прочие могут ему сделать?
Прижавшись к такой живой и тёплой Няше, Корэр блаженно смежил глаза, сосредотачиваясь на восстановлении смятого каркаса. Женщина приобняв его, прижала к себе, через какое-то время даже решившись закинуть на его ноги свою, зарывшись лицом в пушистые, пахнущие подобно лугу после грибного дождя, волосы, прошептав:
— К чему эта показуха? Ты же маг.
— Мне стало интересно, на что я способен без своего замечательного клинка.
— Той твари у Гримора тебе не хватило?
— Это был не противник, а загнанная дичь, — буркнул Корэр, поджав колени.
Кучка разбойников оказалась единственным глобальным происшествием — оставшуюся часть пути обозы преодолели в относительном спокойствии. Только бабы периодически скандалили, деля обязанности, да мужики порывались набить друг-другу морды, а спину Корэра прожигал ненавидящие взгляды «коллег», но это всё от долгого сосуществования в узком кругу.
Ссоры вяжальцы устраивали между собой, теперь даже не думая навязываться на заморских наёмников, один из который похоже и правда был магом, ведь иначе как бы он вырезал ту ораву?
По совету Яня Корэр больше не стал сближаться с нанимателями. Хотя уж очень сильно ему хотелось, устроившись на баулах с одеждой в телеге нанимателя заняться восстановлением смятого каркаса. Он продолжал ехать в седле, сосредоточив всё внимание на дороге. Стараясь скрыть, что полностью потерял контроль над правой рукой и всякую чувствительность её. Осталась лишь боль в плече, противная, тянущая, ноющая, никак не желавшая униматься.
Сосредоточиться на увечии у арии получалось только ночью, в те периоды, когда ему не выпадал жребий вставать на дежурство. Но энергии, которую можно бы было преобразовать в работу по восстановлению каркаса и плоти, осталось не так уж и много, а действовать приходилось мучительно медленно.
Потому, когда обозники добрались до Ксеньяра, контроль над рукой Корэру вернуть так и не удалось. Теперь он был даже рад необходимости ожидания, пока на море стихнут сезонные бури, предоставившие возможность привести фэтэ в порядок.
На время ожидания смены сезона Корэр от нечего делать засел в библиотеке, перелопачивая все исторические записи, до каких только мог добраться, а так же труды по анализу диалектики и фольклористики. Янь же решил использовать это время для того, чтобы потратить неожиданно привалившую от Гримора награду.
