Няша, бросив на девицу пристальный взгляд, словно поняв её мысли, демонстративно приобняла колдуна, а тот даже не подумал оттолкнуть её, наоборот прижал к себе выпростанной их под одеяла здоровой рукой. Наёмница победно улыбнулась, глядя на то, как сгорает от зависти купеческая девчонка, привыкшая получать всё по первому желанию. И ведь кому она завидовала?! Ей, безродной шлюхе!
Когда обозники остановились на ночной постой у околицы ближайшей по тракту деревушки, Янь незамеченным отошел от стоянки, пользуясь тем, что Корэр валялся в беспамятстве, а Няша согласилась отойти от него лишь раз, когда ей предложили чашку супа, после чего тут же вернулась к своему обожаемому колдуну. В свете заходящей звезды наёмник поспешил рассмотреть перстень, найденный у вожака разбойников. Он хотел посмотреть его ещё там, на кровавой поляне, но помешала не вовремя объявившаяся Няша, из-за чего пришлось запрятать безделушку в рукав и терпеть до остановки, чтобы избежать любопытных глаз и лишних расспросов.
Рассмотрев печать на перстне, Янь положил его на камень, без сожалений смяв серебренное кольцо вторым тяжеленным камнем, для верности он опустил каменюку ещё раз, после чего забросил получившийся блин в речушку неподалёку. То же самое наёмник сделал и с перстнем с печатью Ноюрна, открывавшим ему чуть ли не все пути… Всё же, если он собирался вернуться на материк, как минимум следовало избавиться от вещицы, сослужившей ему столь верную службу. Хотя, поганец наверняка и так догадался, кто приханырил один из перстней, предназначенных только для доверенных лиц. Если уж Ноюрн изловит его, то пусть хотя бы побрякушка, за которую он выложил пару кошелей золотушек ему не достанется. Да и наверняка ведь, если от перстня не избавиться, в будущем появится соблазн его использовать, вот тут-то всё и вскроется….
Когда он вернулся к лагерю, очухавшийся Корэр уже сидел у костра, а над ним хлопотали Няша и Купеческая дочка, чему Янь несказанно удивился. К тому, что обычно бросающаяся на всех словно дикий зверь воительница носилась с колдуном чуть ли не как к собственным сыном, он уже успел привыкнуть, но забота от девушки, явно не привыкшей к работе и всю дорогу поглядывавшей на наёмников как на кевелов второго сорта, оказалась неожиданной. Чем только колдун их привлекал? Вовремя делался несчастным? Вроде как женщины по природе своей любят заботится. А он же ещё и мордахой на мелкого несчастного мальчишку смахивал, большие глазищи, пухлые губки и вздёрнутый носик. Вот бы уметь менять лица…
Нужно, стал вот таким обаятельным очаровашкой, заявился в общество богатых одиноких дам в возрасте постарше и гуляй за их счёт. Знавал Янь таких прохвостов, что прожигали ни одно состояние, а когда приходили с них спросить, невинно хлопали глазками. А ведь главное, он-то сам не так уж плох, но не велись на него покровительницы с толстыми кошелями. Так пришлось и отправиться в скитания, ведь и отцовского наследия ему бы не перепало… А теперь ещё и этот Корэр. Ну по лицу же видно, что избалованный сынишка богатенького папеньки — с жиру бесился. Ведь явно же у него всё было, на что только пальчик укажет, а он отправился искать приключения на свою задницу. Наверняка ведь вся эта истории про поиск затеряной родины — просто выдумка, чтобы сразу не погнали, попытка проканать за своего. Ну не может такой халёный мальчонка быть безродным бродягой.
Хотя, вроде у колдуна уже тогда была парочка уродливых шрамов… Но с учётом того, как он владел мечом, явно его неплохо обучили, да и было время по сражаться на практике. А может это чудо сбежал от слишком требовательного отца? Вполне логично, если допустить, что была у паренька заботливая мать, готовая чуть ли не с ложечки кормить, потом умерла и всё воспитание осталось на отце, каком-нибудь вояке, а чадушко не выдержало армейской дисциплины, да смылось куда подальше, теперь ищет дальних родственников в надежде осесть у них.
Окинув взглядом Корэра, по настоянию купеческой дочки расположившегося у одного костра с нанимателем и прочими уважаемым господами Надельяра, Янь опустился напротив, скривившись под неодобрительными взглядами купцов средней руки, поджав зады решивших сбежать из города к которому подходили орды тварей. Большее неодобрение было только в глазах их коллег наёмников, так же охранявших обозников, но до этих пор не обращавших на их своеобразную троицу никакого внимания. Хотя, зависть с которой на них смотрели продажные псы войны его радовала, пусть и не он стал её причиной.
— И откуда только они на наши головы? — проворчал Корэр, обращаясь к Яню, скрывая распиравшее его удовольствие от того, что наконец удалось прогнать навязчивые мысли.
— Да это же самый большой тракт в этой части царства, — хмыкнул Наёмник, всё пододвигавшийся поближе к колдуну, и бросающий настороженные взгляды по сторонам, на охранников, явно что-то затевавших. — К тому же, наверняка мужики по дороге могли в трактирах что-нибудь ляпнуть, а дальше дело не хитрое.
— Да к чему нам языками трепаться? — встрял один из купцов.
