— Вот знаешь, домашней птице, чтобы не улетала, подрезают крылья. Ты парень эвана шустрый и спокойно не сидишь. Но я же не негодяй, чтобы полностью ногу отрезать. Хотя, как на неё посмотреть, так там уже терять нечего.
Проследив за взглядом Ноюрна, Корэр опустил глаза на правую ногу, молча возликовав, что он ария, и не имеет возможности блевать в отвращении. Единственное, что уцелело от несчастной стопы, это шарнироприёмник соединявший её с голенью, кусок пятки, пальцы и небольшая область повыше них. Наверно, если бы мучитель просто бы перерезал управляющую нить, кусок с пальцами можно было бы просто отсоединить.
Словно прочитав мысли Корэра, Ноюрн дёрнул его за палец. Управляющая нить натянулась, арии показалось, что он даже увидел её в золотой каше из погнутых пластин, сцепившихся друг с другом в конструкции, мало напоминавшей стопу, зажевавшей ошмётки кожи.
— Славно, ещё держится, — прокомментировал Ноюрт. — Ну ладно, на правой тебе пальчики не жалко, а мне трофей будет. Но я хотел сначала ногти вырвать, а потом все их отрезать. Экие золотые бусы бы получились! Но раз уж ты такой нетерпеливый, я и с ногтями твой подарок приму.
Резким движением он щёлкнул лезвиями ножниц, отрубая большой палец на правой ноге. От боли Корэр взвыл, выгнувшись так, что пластины каркаса издали мучительный скрип.
Щелчок, и ещё один палец с правой ноги упал на каменный пол. Корэр постарался сдержаться, не лишиться сознания, ведь он и не такое терпел, хотя в последние дни боли было слишком много…
— Расслабься, у тебя осталось ещё три, — посоветовал Ноюрн.
Когда на ноге пальцев больше не осталось, Корэр облегчённо выдохнул, уронив голову на грудь. Каждый новый палец Ноюрн отрезал медленнее предыдущего, так что мизинец даже не отпал, а повис на обрывках недорезанной кожи, от чего Ноюрн бесцеремонно рванул его, срывая кожу с уцелевшей части каркаса.
Кевел прихватил со стола небольшой молоток, с бойком, покрытым шипами. Размахнувшись, Ноюрн мучительно неспешно опустил его на палец левой руки, сминая каркас, детали которого издали мерзкий скрежет. Корэр лишался пальца за пальцем, как бы он ни пытался, вырваться не удавалось. От отвратительной боли ария пытался вжиться в спинку кресла, но это не помогало. Неизвестно откуда появившийся слуга разжал пальцы, которые сын Империи отчаянно пытался сжать в кулак.
Величайшей радостью Корэра оказалось то, что у него было всего пять пальцев. Когда они наконец закончились, ария запрокинул голову тяжело дыша.
Кевел выглянул в коридор, велев:
— Приведите суда Ряка.
Под испуганным, непонимающим взглядом Корэра, Ноюрн уселся на стол, принявшись протирать лезвия обрывком ткани от камзола арии.
Дверь распахнулась, в комнату ввалилась громадная, жирная юрма. Тварь, вышагивая по хозяйски, так что от её тяжёлых шагов чуть ли не сотрясался пол, подошла к Ноюрну, подставляя покрытую колючей щетиной голову.
Слуга, приведший скотину, стремительно захлопнул дверь, бросив на Корэра взгляд, в котором ария даже прочёл нечто вроде сочувствия.
В страхе, Корэр заметался, наконец припомнив единственное заклинание в его распоряжении.
Юрма, переваливаясь с лапы на лапу, почавкивая и издавая звук: «Ряк», принялась с аппетитом пожирать разбросанные по полу пальцы. Когда те закончились, не долго раздумывая, отыскала по запаху кровоточащую стопу, впишись в неё зубами, принялась пожёвывать, пытаясь оторвать от пола прибитые куски плоти.
Сквозь зубы ария прошептал обращение к звёздам, мысленно привязав исполнение заклинание не к руке, а к искалеченной стопе. Сработало! Тварь завопила, разомкнув обожжённую изнутри пасть. Пламя, поддерживаемое волей арии перекинулось на покрытую колючей шерстью шкуру твари, с жутким визгом заметавшейся по комнате, снося всё на своём пути, распространяя алый огонь на всё, к чему прикасалась.
Корэр же, просто стряхнул пламя, порадовавшись, что у него всё же нет возможности осмотреть ногу, а значит остаётся надежда, что всё не так уж плохо.
Ноюрн, подхватив за ручку один из сундуков, спокойно вышел прочь, протащив его за собой по полу с тяжёлым позвякиванием на стыках каменных плит. А после дверь за кевелом захлопнулась, её заперли с внешней стороны на засов, и ария остался один в горящей комнате. Благо, алое пламя пожирало сундуки и висевшие на стенах ковры, жадно перескакивая на соседние жертвы, а вблизи его стула не было ничего горючего.
Не будь бы Корэр арией, наверняка бы задохнулся от дыма, заполнившего комнату, очень неохотно просачивавшегося в распахнутое окно. Юрма, из последних сил скреблась в запертую дверь, но вскоре всё же сподобилась сдохнуть, и Корэр остался один, внутренне содрогаясь от смеха, ведь не так уж давно он сидел в тёплом кресле в Империи, жалуясь на одиночество, а теперь вот наконец понял, что значит быть одному.
И вот же не сиделось ему в Гозесе. Надо же было отправиться на поиски магии! А стоило ли он того?
