Опустившись на колени, Корэр склонился над ключом бившим из щели между камнями. Попытавшись сложить руки лодочкой, в попытке набрать воды, ария вдруг расхохотался, поняв невозможность этого, оглядев онемевшие изломанные пальцы, от которых по ладони расползался мертвенный холод. Зачерпнув ключевой воды правой рукой, Корэр тут же принялся умываться, аккуратно оттирая запёкшуюся на глазу кровь, прикасаясь к лицу подрагивавшими от страха пальцами.
Хранитель с интересом наблюдал за арией ведь тот был непривычно живым, погружённым в свои странные, кратковременные заботы. А ещё Корэр был частью того мира, который о нём позабыл, выкинув за ненадобностью. Как же приятно было когда за него сражались великие, и не важно, что он оказался просто инструментом, вовремя подвернувшимся мироздательнице, и всё равно, как же погано когда ЭВиА, добившись своего, просто махнула на него рукой, лишь позволив переносить ядро леса, если хранитель захочет продолжить своё существование, ведь пути в миры мёртвых оказались для него закрыты. Вот уж милость от той, для кого они, простые смертные, были лишь забавными персонажами.
А вот теперь нашёлся кто-то, кому можно было рассказать о былом, почувствовать себя причастным к свершениям великих. Ведь все эти местные, почитавшие его чуть ли не на уровне божества, были ничтожными и мелкими.
От раздумий его отвлёк истерический хохот юного арии. Встрепенувшись, подобно вырванной из дрёмы птицы, Хранитель обратил вопросительный взгляд на Корэра, чуть ли не тыкавшего себя пальцем в левый глаз, который тому наконец удалось разлепить, размочив кровь. Хранитель рванул руку арии, заставляя того остановиться, рявкнул:
— Ты, парень, совсем сбрендил?!
— Глаз, мой глаз цел. Я не одноглазый! — выпалил Корэр с ноткой истерики в голосе.
— И ты на радостя́х решил это поправить?
— Ты не понимаешь! — огрызнулся Корэр, вновь склонившись над бившим из камней ключом, для опоры вывернув левую руку кистью наружу, принялся жадно пить, отбросив всякий стыд и переживания о том, как будет выглядеть.
Вроде бы, все разумные, населяющие теперь миры, эволюционировали, подражая образам мироздателям. Этим многие исследователи и объясняли схожесть внешности несения миров живых, при их внутреннем различии. Только арии миновали этап «зверя» в своём развитии, будучи созданный торцами реальностей непосредственно. Однако же, теперь он, Корэр, на планете, что стала Колыбелью его вида, опускаться до уровня не существовавших предков, отбросив всё, что столь долго прививалось жителям центров. Это было забавно. Он даже расхохотался бы, если бы каждое движение не причиняло столь много боли.
Хранитель встрепенулся, подобно дикому зверю проведя ушами. Только теперь, уголком глаза, Корэр заметил, что они у Хозяина были покрыты шерстью, подивившись, как мог не отметить этого раньше.
— Твоя женщина умница, но сапоги тебе не прихватила, рассчитывала посадить на джоня, — сообщил Хранитель, насторожившемуся Корэру. — Ладно, думаю ты можешь взять мои.
Стянув сапоги, Хранитель поставил их на камень возле Корэра, не позволяя к себе прикоснуться, не передавая из рук в руки.
— А?.. — промямлил ария, не решившись задать ни одного из вопросов, ведь собеседник его был мертвецом. Хотя, ещё совсем недавно другой мертвец устроил ему экскурсию по Пустоши, оказавшись вполне осязаемым. Но в представлении Корэра те, кто лишился фэтэ находились на ином плане бытия, не пересекающегося с мирами живых.
— Не переживай. Коснуться я тебя и правда не смогу, — сообщил Хранитель, словно прочитав мысли арии, — но там причина другая — это предохранитель от ЭВиА, чтобы ни мы, ни живые друг другу прямого вреда не чинили, а если косвенно как повлияем — не её вина.
Корэр опасливо коснулся сапогов, они действительно оказались совершенно обычными, ни рука не прошла сквозь, ни они не исчезли. Подняв глаза на Хранителя ария вздрогнул. На месте хозяина леса стоял громадный, покрытый густой бурой шерстью зверь. Рыкнув, мотнул лобастой головой, скрывшись в лесной чащобе.
С треском и руганью из кустов вывалилась Няша, ошеломлённо уставилась на Корэра, опасливо двинувшись к нему. Ария измученно улыбнулся, оперившись на костыль попытался привстать, но левая стопа, ступавшая по стылой земле, отдалась болью, заставив его скрючиться на земле, разминая замёрзшие пальцы, правой, неестественно холодной рукой.
Воительница тут же подбежала к колдуну, опустившись перед ним на колени, бросив на землю ворох одежды и заплечный мешок. Стащив рукавицы она тут же вытащила из кучи шмотья шерстяные штаны, рявкнув:
— Давай оденься, раны помоем, да пойдём. Я джоня прихватила, но тварь в лес идти не захотела, придётся самим чёпать.
— Ничего, — шепнул Корэр, поморщившись от боли, пронзившей горло простуженное стылой водой. — Дойдём пешком, так нужно, я знаю.
Няша говорить ничего не стала, решив довериться столь непонятому для неё колдуну, не раз умудрявшемуся найти решения за гранью её представления о рамках возможного. Если заморский маг говорил, что что-то будет именно так, не иначе, значит не следовало и беспокоиться.
