Староста, всё ещё отказываясь верить своим глазам, прошёл вперёд, склонившись над телом девушки. Кто-то тронул его за плечо, но он уже ничего не видел, на шее у покойницы весел медальон — знак его рода…
Один из деревенских мужиков из интереса присел на корточки у верхней половины тела колдуньи, уж очень ему хотелось знать, как выглядела та, что смогла извести целую деревню и, судя по следам бойни, прикончить совсем не слабого мага.
Пока все прочие грузили остатки тел на телеги, чтобы похоронить их нормально на деревенском кладбище, он аккуратно снял с ведьмы маску, шлёпнувшись на зад от удивления. Девушка была красива, хоть и неестественно бледна. Миниатюрный прямой носик, аккуратные губки, большие, и что самое страшное, совершенно живые глаза.
Эти глаза были наполнены страданием и смотрели с такой мольбой, словно он был единственным, кто мог спасти.
Губы девушки шевельнулись. Мужик не сразу понял, что прекрасная незнакомка говорит с ним. Только склонившись над девушкой он смог разобрать прерывающийся шёпот: «Надень маску».
Больше ей говорить ничего не пришлось, он послушно исполнил просьбу, оказавшись не в силах противостоять очарованию её бездонных, сверкающих словно самоцветы глаз.
Можик поднял на руки верхнюю часть тела упырицы и, покачнувшись, пошёл к нижней, сопоставив две половины, вернул маску обратно на лицо.
Не обращая ни на кого внимания ведьма поднялась и пошлая прочь с места бойни, под ошарашенные взгляды деревенских, слишком испугавшихся, чтобы что-то предпринять. А мужик её спасший, теперь уже сильно постаревший и исхудавший, безвольной марионеткой поплёлся следом.
Очнувшись Корэр ощутил на лице что-то мокрое и запоздало понял, что это слёзы. Рядом с ним, плотно прижавшись, обхватив рукой его исхудалое тело, лежала Няша. Пусть от воительницы несло потом и кровью, от всё-так был не один. Впервые за долгое время, его отвращение к окружающим переборола радость осознания, что рядом кто-то есть.
Ария попытался встать, но сильная рука воительницы прижала его к земле. Сама Няша приподнялась на локте, проговорив:
— Лежать!
— Пить… — прохрипел Корэр, запоздало поняв, что вода ему не особо поможет, ведь он не может контролировать энергию.
Воительница ничего не говоря, взяла бурдюк с водой, лежавший у ней под рукой, приставила горлышко к пересохшим, растрескавшимся губам колдуна. Корэр сделал глоток и, наконец вспомнив слова брата, позволил Вихрю обратить его в энергию и поглотить.
— Вкусно, — прошептал ария.
По щекам Корэра вновь потекли слёзы, но теперь он был счастлив. Впервые за всю жизнь он чувствовал себя не уродцем, не способным толком управляться даже со своим телом, а нормальным, обычным арией. Впервые он мог пить и быть может потом даже есть. И как же это было вкусно!..
— Ты говорил во сне на каком-то непонятном языке, — проигнорировав нахлынувший на Корэра поток необычных, до этого никогда не испытываемых чувств, сообщила Няша. — И звал. Кто такой Экор?
— Мой брат, — кое-как совладав с собой ответил Корэр, гневно нахмурившись.
— Ты видно его не очень любишь?
В ответ Корэр только кивнул, на что Няша хмыкнула:
— Понимаю. Мой брат после смерти отца продал меня в рабство. Но я как видишь страшенная, что трахали меня всего за пару рунюшек. От одного хазяина к другому, после множества побегов, но всё же я попала на арены, и вырвала свободу с кровью. Хотя, мой последний на тот уже момент не совсем хозяин хотел пустить меня на вывод «Сильной крови», пришлось перерезать мудаку глотку. Теперь я даже благодарна братцу, он научил меня убивать. Хотя глотку бы перерезала, жаль хворь добила его раньше. Я что сделал твой?
Слегка приподнявшись на локтях, чтобы видеть лицо воительницы в свете костра, Корэр ответил:
— Тоже научил убивать, но немного по-другому. Теперь я тоже, пожалуй, благодарен ему, и надеюсь ещё успею перерезать глотку.
Няша, расхохотавшись, похлопала Корэра по плечу, от чего тот закашлялся. Из кустов вдруг вынырнул Янь, шикнув на них:
— Оба спать, сладкая парочка. Нам завтра рано вставать, ещё успеете наговориться.
По утру Няша помогла Корэру подняться, но стоило ему только сделать шаг, как лицо перекосило, а всё тело скрючило. Ария попытался зажать рану руками в бессмысленной попытке утихомирить так и не желавшую отступать боль.
Няша толчком провалила Корэра обратно на одеяло и, подхватив на руки, понесла к костру, устроившись на поваленном бревне и усадив арию к себе на колени. Пусть они были примерно одного роста, но на фоне крепкой воительницы, Корэр казался совсем маленьким и хрупким.
Сонный Сморок сидел спиной к костру, периодически разворачивать, чтобы подбросить дровишек. Окинув измученное лицо колдуна изучающим взглядом, наниматель проговорил:
— Ну наконец-то очухался, уж думали, что помрёшь, — поставив на огонь котелок со вчерашним супом, принялся помешивать его.
— Не дождётесь, — шёпотом ответил Корэр, тут же поморщившись.
