— Понимаю, но увы это лишь остаточный образ, модель, имитирующая реальные действия на основе анализа данных из памяти, загруженных в твой клинок. Ну или я такой замечательный, сумел предсказать всю твою реакцию и записать шаблоны ответов. Тут ты увы никогда не узнаешь точного ответа.
— Да пошёл ты, урод одноглазый.
Высший вновь стал серьёзным:
— Ладно, пожалуй хватит всего этого. Я пришёл только лишь за тем, чтобы вернуть один долг, ну и до конца выполнить обещание. Попробуй потом почитать про энергетические токи в телах других разумных, это даст ответ на то, как образуются связи фэтэ с окружающими мирами. Ну а пока, думаю ты уже находишься в достаточно бедственном положении чтобы принять помощь от меня.
— Ты это о чём? — поинтересовался Корэр, оскалившись.
— Ты умираешь. Кровь упырицы уже распространилась по твоему телу и в этот раз её куда больше и она свежая. Ты буквально гниёшь изнутри. Вихрь настроен на то, чтобы помочь тебе в подобных ситуациях, я рассчитывал, что произойдёт нечто подобное и знал, что рано или поздно ты сможешь управлять им достаточно хорошо. Сейчас идеальный момент. В твоём теле почти не осталось крови, встрой клинок в своё фэтэ.
Корэр досадливо поморщился:
— Я не хочу чтобы честью меня было твоё творение. Мне вообще от тебя ничего не нужно, даже Вихрь. Пожалуй следовало бы его выкинуть, но я был трусом, цепляющимся за любую возможность доказать, что это не так.
Высший ничего не ответил, он просто встал, и молча подойдя ко вжавшемуся в кресло Корэру, склонился над ним. В лице обитателя миров мёртвых проступили столь знакомые Корэру черты. Теперь перед ним стоял брат, именно такой, каким Корэр его помнил: в кожаной маске, прикрывающей правую половину лица, в красной рубахе, ворот которой лишь немного не мог прикрыть след от клинка Сэрбы, отсёкшего Экору голову, в чёрном костюме и с кривоватой ухмылкой.
Корэр неосознанно подобрался в попытке закрыться, но ничего не успел. Последним что он увидел, оказались покрытые шрамами пальцы, сжатые в кулак. А потом боль, струйка безвкусной крови, стёкшая по губам на подбородок, и беспамятство.
Продлилось оно не долго. Но очнувшись Корэр почувствовал сильную руку, впившуюся в его волосы, и очередной удар, теперь уже лицом об колено.
Новое забытьё и новый приступ боли: брат выворачивал шарниру рук из пазов, разрывая каркас на части.
Когда Корэр вновь пришёл в себя, его поприветствовал удар в живо, отбросивший на несколько шагов, заставивший переднюю стенку каркаса почти вмяться в заднюю.
В следующий раз он лежал, а тяжёлый каблук впечатывался в бок.
По кубам текла кровь, он хотел кричать от всё не прекращающейся, жестокой боли. Спасения не было. Как бы он ни пытался прикрыться, брат находил куда ударить.
В какой-то момент Корэр уже потерял счёт этим сменам небытия и боли, потому не сразу понял, что брат обращается к нему.
Экору пришлось хорошенько встряхнуть его, прежде чем Корэр понял, оказался способен разобрать вопрос, адресованный ему:
— Ты меня ненавидишь?
Сплюнув кровь Корэр прохрипел:
— Больше чем кого бы то ни было.
— Тогда приди и убей меня. Но для этого тебе нужно не только не подохнуть сейчас, но и подняться на мой уровень. Ты мне не ровня, и до тех пор, пока ты будешь продолжать ныть, что ни на что не способен, что раньше было лучше, ты будешь недостоин стать дерьмом у моих ног. Давай, иди, выживи, докажи что достоин стать моим противником. Я собираюсь уничтожить эти проклятые миры, сможешь мне помешать? Нет конечно! Ведь ты вместо действий будешь продолжать жалеть себя. Что же, давай, жри себя, убеждай что ничтожество, пока я буду решать кому жить, а кому умереть. Оставайся сопливым пацаном, пока мне подвластны судьбы миров. Давай, сложи лапки и сдохни, в надежде что следующая жизнь предоставит лучший шанс. Чего молчишь, бесполезная тряпка, которой даже дикарь из окаянных миров постеснялся бы задницу подтереть? Ты, величайшее недоразумение всех миров, я разочарован.
Больше Экор ничего не сказал, он просто исчез, оставив Корэра в одиночестве. Тот всё пытался звать брата, ведь с ним было лучше, чем во тьме забытья к которому он так недавно стремился.
Приведя деревенских мужиков к соседям, староста увидел именно то, что описывали ему чужеземцы: разорённые улицы, опустевшие дома.
Тело ведьмы они, как и было обещано, нашли на подступах к деревне по Четвёртому направлению, только вот странники, принёсшие недобрую весть, не сказали, что все деревенски окажутся там же. Их тела, обращённые в кучи из кожи, плоти и потерявших форму каркасов, были свалены вокруг места свершившейся бойни.
По началу деревенские не верили путникам, пугавшим властью служительницы Тёмных сил, теперь удивлялись, как отрядникам удалось расплатиться только лишь жизнью колдуна. В том, что привезённый на телеге мальчонка не жилец, не сомневался никто, даже знахарка, способная поставить на ноги любого, кроме разве что безногого, сочувственно разводила руками. Не живут с такими ранами.
