— Мы ехали от четвертого направлении. Наткнулись там на безумную ведьму, умертвившую всю деревню. Тварь нам убить получилось, но вот жителей похоронить не смогли, мало нас, да и потрепала тварь знатно. Мальчонка — колдун, он на себя почти весь удар принял. Давайте мы вам хоть немного золотушек оставим, чтобы жрецы в последний путь проводили.
Староста выслушал Сморока не перебивая и не задавая вопросов, а дослушав, весь как-то осел помрачнев и в миг став старше на несколько летов. Ремок было подумал, что мужик сейчас грохнется и приводить его в чувства придется, но обошлось. Махнув рукой, староста с трудом выговорил:
— Не надо денег, у нас там родня была, сами почтим память. Спасибо, что отомстили, — пошатываясь вышел во двор и поплёлся куда-то по центральной улице.
Разместившись в доме так и не возвращавшегося старосты, Янь и Жердяй первым делом принялись изучать хозяйское добро. Не было у них цели разжиться каким барахлом, просто за долгое время бесчестной жизни, это стало чем-то вроде профессиональной привычки. Няша, обычно не сильно чистоплотная, пошла наколоть дров, нагреть на печи воды да вымыться самой и колдуну раны промыть. Была у неё мысль растопить баню, но воительница всё же решила не злоупотреблять гостеприимством. Ремок, заинтересовавшись к Сморока, согласится ли он в случае чего заплатить за колдуна в счёт ещё не выданного мальчонке заработка, и получив утвердительный ответ, пошёл всё же отыскать знахарку.
К дому целительницы бывшего солдата проводили деревенские мальчишки, по началу отнёсшиеся к нему, высокому, широкоплечему, в помятой, пропитавшейся кровью из ран что нанесли немёртвые, одежде, с руками и лицом покрытыми множеством уродливых бесформенных шрамов, с подозрением. И попытка улыбнуться только усугубила ситуацию, его грозный оскал оказался совсем не тем, что могло бы расположить к себе малышню. Но упоминание, что помощь нужна его хорошему другу, магу, если на расположила к нему ребятню, то пробудила любопытство, достаточное чтобы Ремок добился желаемого.
Знахарка встретила его недовольных бухчанием:
— Пошёл вон, рожа бандитская. Таким как вы, негодяям, кровопийцам не помогаю. Подохните, так мир хоть вздохнёт спокойно. И не зыркай на меня обиженными буркали, не я тебя падлюку продажную оклеветала, сам себя под это подвёл.
Ремок, пропустив все обидные слова, стащил в сенях сапоги, бросив их куда-то в угол, прошёл в избу, заставив старуху попятиться. Склонившись над знахаркой, низкой и полной женщиной с лицом покрыты сеткой старческих морщин, бывший солдат заговорил:
— Много ты знаешь и вразумеешь, бабуль. Только вот не за себя я просить пришёл. Не уж-то ты оставишь помирать мальчонку семнадцати летов от роду? Пацана, подставившегося под удар чтобы весь мир спасти, — быть может с последним он и преукрасил, но ведь исренне же!..
— И он ведь такой же лжец, подлец и негодяй, как вы все. Иным с гадюками вроде тебя и вводиться нечего, — продолжая ворчать, старуха закидывала в большую кожаную сумку какие-то мешочки и склянки.
Всю дорогу до дома старосты знахарку причитала, что всякие мальчонки, неразумные настолько чтобы подставиться под удар, заставляют её, пожилую женщину тяжести таскать. Стоило Ремок предложить донести сумку за неё, как знахарка переключилась на него, криворукого урода, который обязательно что-нибудь да сломает, разобьёт или потеряет.
Вся сварливость старухи пропала, стоило ей увидеть бледного тощего Корэра, над которым неуверено хлопотала Няша. Заставив воительницу посторониться, лекарка запричитала:
— Да что же это такое делается? Да разве можно так с ребёнком? Изверги проклятые, до чего мальчика довели!
— Что ты знаешь о золотой крови? — уточнил Янь прежде чем подпустить знахарку к колдуну.
На лице той отразился спектр эмоций, от удивления и недоверия, до сочувственного понимания:
— Если так, то мальчик ваш не умрёт. Скоро опять будет бегать и магичить. А вам сочувствую, те кто с ними водится либо живут долго, либо помирают быстро.
— Это почему? — нахмурившись поинтересовался Сморок, всё пытаясь понять, знахарке что-то ведомо или она просто полоумная с языком безкостей.
Старуха, убрав с бледного лица Корэра выбившиеся прядки, ответила тонов, в котором сквозило сомнение в умственных сомнениях Сморока:
— Так они же дети богов, наших светлых богов, что миры творили.
