Поворчав, Корэр стащил с себя одежду, прикрывая жуткую рану, сутулясь, от этого принимая ещё более болезненный вид. Скользнув к нему за спину, Няша втолкнула Корэра в помещение заполненное паром. От нахлынувшей жары у арии закружилась голова, перед глазами всё поплыло, он вздрогнул, пошатнулся и…
Воительница обняла его со спины, прижимая к груди, небольшой и упругой, заставляя расправить плечи. Корэр непроизвольно вздрогнул, напрягшись, но всё же сумев перебороть себя, заставил расслабиться, усмеряя недоверие и страх, накрывавший всякий раз, как стоило кому-то коснуться его обнажённой кожи. Нахлынул страх, принимаемый окружающими, да и им самим до некоторых пор, за отвращение.
Всего раз другая женщина обнимала его так, тогда это была Эмони — развратная тварь, считавшая что её тело, слишком мягкое, неповоротливое, массивное, является самым верным ключиком к любой цели. Напыщенная идиотка, скорее бы низшие приняли её в своём мире!
Но чем-то она смогла зацепить Экора. Ведь не спроста он прощал ей все те вольности и прихоти, что она выкидывала чуть ли не на каждом шагу. Что-то, а дисциплина у тех, ктоперешёл на сторону одноглазого ублюдка была, стоило ему только захотеть, его уважали и боялись. А тут эта сумасбродная дрянь, могла в любой момент заявиться к нему и при подчинённых буквально повиснуть на его шее…
Всё же у брата как всегда был какой-то план? А он, Корэр оказался столь ничтожен, что его как всегда не посвятили, и так туп, что не смог догадаться.
Что такого было в Эмони, чем не обладали все прочие женщины? Происхождение? Нет, было куда больше недалёких богатеньких аристократок. Или брат просто любил женщин, с телом, столь отличным от тел арий — грубых, худощавых, созданных в первую очередь для танца с клинками? Опять же, было множество других аристократок, но выбор пал именно на Эмони, от того она вызывала у Корэра куда большее отвращение, чем даже грязная, пропахшая потом, не умевшая толком и считать, воительница.
Из раздумий Корэра вырвало нечто холодное, скользнувшее посередине спины, как раз между складок в которые прятались крылья, и проследовавшая за этим касанием неприятная боль. Ария тут же отскочил, пристально глядя на Няшу, кленя себя за мысль, что можно расслабиться.
В руках воительница крутила небольшой нож с кончиком лезвия, измазанным в золотую кровь. Зарычав, Корэр хотел было броситься на безумную женщину, которой так опрометчиво решил довериться. Он дурак расслабился. Не уж то ему, мелкому идиоту, хватило одних бабских сисек, чтобы потерять бдительность. С трудом ария сдержал себя.
Няша — стихийная сумасшедшая, помешанная на кровопролитии. Корэр давно уже понял это, вот и решил не выводить её из себя, провоцируя. Потому постарался исполнить давно данный себе самому зарок: сдержать клокочущие внутри эмоции.
— Зачем ты это сделала? — спросил Корэр, с трудом выпрямившись, заставив голос звучать спокойно и уверенно.
— Я давно хотела посмотреть, как ты устроен. Ты же не такой как мы! Кто ты? Нечисть? Бог?
— Я сын мироздателя? — ответил Корэр, из интереса решивший попытаться решить всё словами.
Для него это было несвойственно, ведь проще просто снести пришибленной голову, но Вихрем он сможет воспользоваться не всегда, а значит пора привыкать. Да и умение договариваться, разве не должно быть присуще хорошему Императору? Сейчас он хотя бы ничем не рисковал. Почти…
Поняв, что Няша не поняла смысла его слов, Корэр решил объяснить проще:
— Сын того, кто создал этот мир.
— Значит всё-таки бог!
Корэр поморщился, попытался ещё раз объяснить, что отец его был просто очень хорошим магом, но кровожадная женщина всё не унималась:
— Ни один колдун на это не способен. Та женщина тоже была богиней, просто тёмной? Если так, то струсить перед ней не позорно.
Пытаться переубеждать женщину он больше не стал. Зато теперь ария наконец понял, отчего она так привязалась: просто увидела сильного. Но не уж-то упырица была такой страшной? Для местных похоже да…
— Бог, а что ты делаешь среди смертных?
И опять Корэр вздохнул, но всё же это приключение ему нравилось, оно того наверное стоило, научиться находить язык с неспособными понять всей сути бытия, было действительно интересно. Да и здесь в нём наконец-то нуждались, с ним считались, его ценили, не считали никчёмным. Здесь его ничтожные навыки были силой за гранью понимания.
— Я не бог, только сын. Я тоже смертен, истинных бессмертных не существует. Здесь с вами я учусь: сражаться, общаться. Смотрю как вы живёте и сам учусь жизни. И да, если ты чего-то хочешь, ты можешь просто сказать, я умею договариваться.
— И ты покажешь мне, что у тебя внутри?
Корэр в ответ пожал плечами. На лице Няши скользнуло неподдельное счастье, она стала похожа на маленькую девчонку, которой вручили леденец. В глазах её плясали искорки, подобные тем, которые Корэр видел в глазах сестры, когда она спешила опробовать какую-нибудь новую придурку. Вот только Ар доставляла удовольствие не возможность посмотреть на чужие внутренности.
