Всё ещё молча Корэр прошёл в предбанник, шлёпая по дощатому полу босыми ногами, вернулся с Вихрем, перчатками и небольшим кошелем, что дала ему Тиллери, и только теперь заговорил:
— Мне нужно срезать эту чёрную дрянь, пока не распространилась слишком далеко. Ты мне поможешь и как раз посмотришь что у меня внутри. Предупреждаю, там ничего интересного.
Няша тут же охотно закивала, уже приготовившись принимать самое действенное участие, поспешно надела протянутые Корэром перчатки, и тут же насупилась, узнав своё задание.
Ария лёгким движением переломил вынутый из ножен Вихрь, преобразовав меньшую часть в лезвие, закреплённое вместо наконечника на стержне пера для письма, а большую в блестящий золотой диск, который и пришлось держать Няше.
Корэр устроившись на лавке принялся рассекать кожу над расползшимися от раны жилами, после чего приказал воительнице выдрать хи и выброситьв пустое ведро. Вновь на лице Няши просеяло счастье. Послушно запустила пальцы под края разреза, раздвигая их, совсем не обращая внимание не перекошенное лицо колдуна, погружая их в склизкую, податливую плоть. Такую мягкую и тёплую! Такую же как у всех, не смотря на то, что он был сыном богов.
На лице Няши отразилось истинное удивление, когда её пальцы, наткнувшись на что-то твёрдое, сомкнулись вокруг набухшей чёрной жилы. Она на мгновение замерла, но увидев кивок побелевшего, крепко стиснувшего зубы, чтобы не заорать, колдуна, послушно рванула на себя, выдирая жилы, теперь, когда они не были прикрыты кожей, походивших на длинных, разжиревших, упившихся кровью пиявок. Воительница без содрогания вырвала их, освобождая скрывавшийся под ними золотой каркас, напомнивший ей панцирь, покрывавший брюхо жуков, которых она порой находила в доставшихся после знатных господ фруктах, такое же блестящее, состоящее из подвижных сегментов. Ох и как же забавно они барахтались, если оторвать крылья и парочку лап, недовольно жужжали, оказавшись бессильными в её руках, руках никому не нужной, бесполезной, жалкой рабыни, которую даже кормили только чтобы не сдохла — не больше.
Как много счастья давала ей та мелочная власть, то осознание, что не только господа могут решить её судьбу одним движением руки, но и у неё есть подобная власть. И вот тот, перед кем она склонилась, признавая могущество, изнутри походил на насекомое. Не уж то? Нет! Он был богом. И теперь она поняла, что он был именно таким богом, какие описывали в старинных сказаниях: капризный, своевольный, эгоистичный, свободный творить всё, что ему вздумается, настоящий. И от чего он так старательно убеждал, что не бессмертный? Уж ей-то не знать. Старуха рабыня ей рассказывала как боги, играя в потешные для них игры убивали друг-друга, сменяя и замещая более слабых, сильными. Уж конечно, боги не бессмертны. А он бог. И вот откуда эта внешность, не присущая ни одному народу, а уж она всяких повидалана невольничьих рынках.
Няша с неподдельным интересом и искренним уважением смотрела как колдун, выскабливал своим странным инструментом следы чёрных «пиявок», зашивал разрезы. Она хмурилась и покусывала губы всякий раз когда игла делала неверный укол или вовсе норовила выскользнуть из пальцув, перемазанных кровью, но помощи не предлагала. Она решила идти за колдуном, подчиняться ему, не как рабыня, а по собственному желанию, потому её дело было ждать, пока отдадут приказ, а не лезть с предложениями — именно таких женщин любили мужчины, именно таких солдат — командиры.
А колдун всё же был удивительным! Он оказался первым, кто согласился показать своё нутро, за это она теперь будет предупреждать, если решит на него напасть. Да и нападает ведь она только в моменты слабостей, ведь тот за кем она решила пойти не должен расслабляться или уж тем более опускать руки. Он должен быть всегда собран и уверен в себе.
Отскоблив всю грязь Корэр затянул живот битами. Одевшись в чистую рубаху, ария сидел на пороге бани. Перед ним стояло дотлевающее ведёрко с гнилью в которую обратилась его плоть от соприкосновения с кровью упырицы. Эта дрянь удивительно хорошо горела: воспламенившись от одной искры, высеченной камнями, заряженными Первым элементом, она обратилась в пепел.
«Из праха пришли и в прах мы уйдём», — на Первом языке пробормотал Корэр.
А ведь Имперское золото, из которого были сделаны их тела горело при температурах ни одним путём не достижимых, да и плавилось только если знать технологию.
