И явно ведь дело было не в том, что арии — дети звёзд. Значит что-то не так было с упырями? Из чего вообще их делали? Что в мирах имело багряный цвет и обладало теми же свойствами, что и Имперское золото? Какие-то камни? Или может само золото, только изменившееся под воздействием энергии Смерти? Ведь у Экора же кровь после смерти стала чёрной. А откуда запах гнили? Явно ведь не из-за проклятья ЭВиА, Праматерь позаботилась только о том, чтобы отступники не стали погибелью её народа. Уже второе поколение тварей гибли, когда их кровь смешалась с арийской, ну а первое было очень быстро истреблено. Дольше всех удавалось ускользать первой отступнице, той, чья кровь теперь текла в жилах Сабирии. Но женщину, первой испившую чужую жизнь прикончил, насколько знал Корэр, смертный, мечом, выкованным его отцом. Охотник поле этого вроде бы получил гражданство на то момент ещё только зарождавшейся Империи и контракт с Ра, проливавший жизнь. И что теперь, когда Ра канул в безвременье, стало с тем воином? Жив ли?
И вновь мысли Корэра разогнала Няша. Воительница опустилась рядом подобно обрушившейся каменной глыбе так, что доски под ней скрипнули, а ария непроизвольно вздрогнул. Полотенце, которым была покрыта мокрая голова колдуна, упало на плечи и только теперь он заметил, как же на улице было холодно, не спасал даже кожаный плащ. Мерзкий ветерок касался влажных кудрей подобно дыханию губительной стужи.
Вновь отжав волосы, Корэр, поднялся, оперившись на плечо Няши, и поплёлся к дому, ёжась от холода, сутулясь от слабости и вздрагивая от накатывающей с каждым новым движением боли.
Корэр тяжело опустился на лавку, прислонившись спиной к нагретому камню печи, довольно прикрыв глаза. За всё прошедшее время с момента ранения, он ещё ни разу так много не двигался, это забрало слишком много сил, чтобы продолжать оставаться в сознании, но он наконец-то смог вымыться, что заставляло испытывать настоящее блаженство.
Рядом хлопотала жена старосты, невысокая, даже по местным меркам, дородная женщина, двигавшаяся, при своих габаритах, удивительно ловко.
Всё остальные подводники отправились мыться, Няша куда-то запропастилась, как и староста с сыновьями, потому Корэр остался с хозяйкой один. Довольно щурясь, подобно наевшемуся сметаны коту, умостившемуся на той же лавке, так что неяркий свет лучин вытягивался в тонкую горизонтально ниточку, ведь ему наконец-то было тепло и уютно, ария с любопытством поглядывал за хозяйкой, перемещавшейся между полками с посудой, печью, столом и погребом, дверка в который была в соседней комнатушке.
Словно заметив на себе взгляд, женщина склонилась над Корэром, который лениво потянувшись и тут же прижав руку к занывшим ранам на животе, всё же открыл глаза.
— А ты парень аль девка?
Тяжело вздохнув, так что от нахлынувшей боли вновь пришлось поморщится, Корэр ответил:
— Парень, — пробурчал он, уже подумывая, что в центральных мирах, где посмеивались над его ростом и никчёмностью в плане магии было проще, чем здесь, где его постоянно принимали за девчонку. А может быть и не проще, но во всяком случае привычнее…
Женщина как-то раздосадованно кивнула:
— Значица припасти тябя памагаць не получица… Хотя, ты маленьки, должен быць паваротливым, иди, носиць паможець.
Лицо Корэра перекосило. Только он подумал, что можно будет наконец отдохнуть, погреться, тем более что от тепла боль начала понемногу отступать, как насмешница Судьба ниспослала ему очередные заботы в лице неугомонной женщины. Вспомнилось как когда-то брат его наставлял: если хочешь отдохнуть, так делай это так, чтобы никто не заметил, а то работой нагрузят. Тогда он ещё, чтобы уж точно запомнилось, отправил к кузнецу, помогать таскать дрова, воду, масло, расставлять клинки и много ещё чего… Мужик тогда так обрадовался помощнику, что отпустил только после того, как ночные звёзды рассыпались по небу. Зато потом Корэр, решая отдохнуть, научился испаряться. И вот теперь, он посчитал что ранение станет освобождением от всякой работы, ведь со Смороком всё так и было… Но Сморок же считал его великим магом, слишком ценным ресурсом, чтобы его расходовать на рутинную работу.
Корэр попытался было послушно встать, но перед глазами у него потемнело, голова закружилась, потому он поспешил опуститься обратно на лавку. Во всяком случае он действительно попытался помочь.
Женщина тут же склонилась над ним, на лице её отразилось беспокойство. Корэр, до того боявшийся показать себя слабым, уязвимым, бесполезным, никчёмным, теперь решил действовать иначе. Вспомнилось ему как брат, вот уж кого нельзя было счесть слабым, некоторым женщинам устраивал спектакль, демонстрируя как ему больно и плохо, как он устал, а те и рады были окружит его любовью и заботой. Пусть, в отличии от Экора он не мог просчитать, на кого подобное произведёт необходимый эффект, а кого оставит равнодушным, он всё же в отличии от брата имел достаточно милую физиономию, потому могло получиться. На вопрос женщины: «Уж ни хворай ци ты?» он ответил:
