Странник без стука вошёл в избушку, скрывавшуюся от любопытных глаз в чаще темного дремучего леса. Его здесь ждали, его встретили. Две девчонки, одна беловолосая в белом платьице, а вторая чёрноволосая — в чёрном, приветственно улыбнулись, провели в комнату, где неопределённого возраста женщина неспешно продевала ткацкий челнок через золотые нити утка, выпрядая удивительный узор на длинном полотне, скрученном в рулон.
Странник, неслышно ступая, подошёл к женщине, склонившись над ней шепнул:
— Ты так ответственно отнеслась к своему поручению.
Женщина, не отрывалась от работы, не обращала взгляда на пришедшего, ведь ей не нужно было видеть лица гостя, она прекрасно понимала, что явившийся на самом деле выглядел иначе. Учтивая память даже подсунула некогда столь знакомый ей образ, и тот взгляд, которым его гость смотрел на них, тех кого звали покорителями миров, звёздными странниками. Для него арии ведь были шкодливыми детьми. Хотя, всё же в госте было что-то не так. Не мироздатель стоял перед ней… Его последующее воплощение?
Хмыкнув, Пряха ответила:
— Так если бы не я, вы бы искромсали полотно бытия, экспериментатора несчастные. Нет бы о мире подумать, но вам магия куда важнее и интереснее, чем сохранения реальности в которой живёте.
Странник примиряюще вскинул руки:
— Ну же, всему своё время. А кстати, где здесь моя судьба?
Пряха поддела изящным пальцем одну из нитей основы, проговорив:
— Надеюсь мне не нужно объяснять почему? Но она, как и многие прочие из ваших, частенько выходит на передний план.
Странник понимающе кивнул, обернувшись он отыскал кресло, размашистыми ленивыми шагами подошёл к нему, тут же развалившись, устало выдохнул.
— Какое имя ты сейчас используешь? — спросила Пряха, бросив на гостя мимолётный заинтересованный взгляд, но тут же вернувшись к работе.
— Пусть будет Дано́р, это имя моего лица.
— Ты нашёл путь к истинному бессмертию в замене лиц? — теперь она всё же решила отложить работу, сев во второе кресло, напротив гостя, жестом велев девчонкам принести угощений.
Данор, тяжело вздохнув, прикрыл лицо руками, прогладив ими по ёжику светлых волос так, словно бы умывался, заговорил тоном, в котором слышалось подобие отчаяния:
— Я запутался. И этот маскарад только для того, чтобы дать себе хоть небольшую передышку. Воспоминания из прошлого перемешались, я всё ещё пытаюсь их рассортировать, отделить временные промежутки. Но я не могу понять что-есть что. Поэтому я создал отдельную личность в которую закинул всё, что не смог точно определить, она немного безумна, а другие неполноценны.
— А кто сейчас говорит со мной? — уточнила пряха, подавшись вперёд, поправив пышную золотую косу, лежавшую на груди, от чего укрощения, нашитые на ленту, придерживающую волосы у лба мелодично звякнули.
Странник слегка улыбнулся, радужка глаз его расплылась по белку, окрасившись в зелёный, зрачок и вовсе пропал, оставив на месте себя точку, из которой выходили золотые полосы, образующие сетку узора в котором можно было различить девятиконечный цветок, ставшийся символом элемента Жизни. После чего тот, кто звал себя Данором, заговорил:
— Это основная личность, она существует с… Назовём это "Началом новой истории".
— Ты хочешь, чтобы я помогла разделить воспоминания. Для этого ты дал мне задание сделать Книгу-зеркало? — уточнила видящая и ведающая судьбы, покосившись на полотно из них сотканное. Она знала, что сейчас Книга Судеб разорвана на части, разбросанные по всему миру, а значит её работа оставалась самым простым способом собрать осколки прошлого.
Лицо странника переменилось, губы его расплылись в безумном оскале, глаза сверкнули золотом. Пряха тут же поняла, что то несчастное дитя, говорившее с ней, отошло на второй план, управление перешло тому, что быть может был старше даже творивших миры.
