А что он мог сделать для неё? Для той, кто по сути дела в сравнении с ним был всего лишь юной девчушкой. О да, великая сущность, на уровне мироздателей, прожившая по меркам местного мира несколько сшодов летов, что же он теперь сделает? Да ничего, ничего он в жизни не знал ещё и не видел.
Неловко и сбивчиво, не решаясь поднять глаза, словно бы он был нашкодившим юнцом, а не властителем, решавшим судьбы миров, ария проговорил:
— Ты прости, я и правда другой. Жизнь у меня была не такая. Поэтому немного не знаю, что сейчас сказать. Но я тебя не брошу и жаловаться больше не стану, обещаю. А мы арии волею Судьбы обещания держим.
— Арии? — переспросила Няша, подняв на Корэра заинтересованный взгляд.
Он только хмыкнул:
— Так называется мой вид, я не кевел.
— Это многое объясняет, — с удивительным для Корэра равнодушием ответила Няша.
— Намиловались, любовники? — поинтересовался Янь, войдя в комнату Няшы, оценивающе оглядев воительницу, одетую только в чистую свежую рубаху и Корэра, сидевшего рядом с ней на кровати, тоже не слишком сильно одетого, с кудрями, которым могло бы позавидовать большинство местных женщин, струились даже ниже пояса.
— Не уместная шутка, — раздражённо прокомментировал Корэр, надевая поверх портов штаны, и натягивая сапоги.
Няша же ничего не ответила, она просто со вздохом завалилась на постель, укрывшись одеялом, чем сильно удивила Яня.
Только когда Корэр прикрыл дверь уже их комнаты, наёмник поинтересовался:
— Чего это она такая довольная? Даже топор или ножичек в меня не метнула. А ты кстати первый мужик, которого она к себе так близко подпустила. Рассказывай, чего без меня делали?
— Я просто сводил её вымыться, да косы заплёл. Она всё же женщина.
Янь прыснул со смеху:
— Няше, косы?! Ну ты умелец! Она не женщина, она монстр. И, если уж сумел приручить такого зверя как Няша, что не воспользовался?
— Ей это неприятно, не говори больше о подобном, — морщась от отвращения потребовал Корэр.
Заплетя волосы в свободную косу, ария предложил:
— Сменим тему. Рассказывай что с обозом.
— По утру отъезжают. Платить-то нам будут, половину суммы здесь вручат, оставшуюся по приезду основных нанимателей в Ксеньяр, а вот с едой туго. У них корабли в последнее время не ходят, так что кроме того, что даёт море ничего и нет, да и там скудно — рыбаки далеко заходить боятся. Но зато нам заплатят побольше. Хотя, в отличии от сопровождения какого-нибудь купца мы получим не так уж и много, ну да на горожан и нападать меньше охочих будет и конкурентов у нас почти нет — на поединке право сопровождения выбивать не придётся.
— Не томи уже, сколько? — раздражённо рявкнул Корэр.
— Нам с Няшей по шестьдесят, тебе сотня золотушек. Это я им ещё про то, что мы Гримором героями признаны расписал и что ты колдун. Там других нанимали за сорок, максимум пятьдесят.
— Это в среднем вы будете получать по золотушке в день — не так уж и много… — отметил Корэр, мысленно переведя свой доход в имперскую систему исчисления, получив около семи с половиной тринадцатков, поморщившись, ведь для Имперца это были и вовсе не деньги, благо хоть с Гримора удалось подзаработать порядочно.
— Ну знаешь, если не шиковать как ты и не останавливаться в лучших гостиницах, то это весьма неплохие деньги. Какому-нибудь крестьянину, чтобы их заработать нужно пахать лета три, а это я ещё траты не учитываю. Ремесленники получаю столько в среднем за лето, может полтора, а мы за дней шестьдесят, что раз в восемь быстрее, так что не жалуйся.
— Ладно, деньги у меня ещё есть, за ваш постой если что смогу заплатить.
Глава обоза как-то подозрительно смерил взглядом Корэра, на лице мужчины читалось явное недоумение от того, что так расхваленный ему колдун был не высоким мальчишкой с миленьким личиком, походившим больше на сына какого-нибудь королька даже не царька, которые здесь были помешаны на деле. Разве такой мог быть наёмником? Но среде ранговый купец, собравший весь свой скарб и товар да объединившийся с такими же торгашами и менее богатыми соседями, взявшими у него в наём телеги и джоней, благоразумно промолчал. Всё же он из простого горожанина до относительно зажиточного торговца не красивыми глазами и неуместны и вопросами дошёл.
В этот раз двигались они куда медленнее, так что Корэр даже подивился, сколь малые расстояния можно было преодолеть. Странствие получалось даже слишком мирным, так что очень скоро у Корэру руки так и чесались кого-нибудь прирезать. Умом он понимал, что вся эта жажда крови навязана клинком, не просто слившимся с его телом, но и получившим возможность воздействовать на разум, которую раньше не использовал лишь потому, что и без неё получал необходимое. Или же?.. А ведь слишком уж быстро он — Корэр — принял тот факт, что опустился до уровня упырей, пожирающих чужие этэ. Наверняка ведь Вихрь понемногу притупил его моральные принципы. Ведь ну не мог же он сам по себе оказаться столь жалким подонком, слишком быстро опустившимся до продления жизни за чужой счёт.
