Да и теперь… Не был же он столь раздражительным. Вернее, очень уж он боялся реакции окружающих, потому злился молча или же просто избавлялся от источника своих неприятностей. Но из-за кровожадности клинка ария вскипал стоило его только тронуть.
Так, во время очередной стоянки Корэр чуть ли не с кулаками бросился на мужика, без спроса подвинувшего его заплечный мешок. И ведь где-то там, на краю сознания остатки разума вопили, что это не самая лучшая затея, что не произошло ничего серьёзного, что не по себе он противника выбрал, ведь в порыве ярости застилающей взор он выхватить меч не успеет, а мужик одним ударом все зубы пересчитает. Но тело само двигалось на противника, а язык сыпал ругательствами за которые в цивилизованных мирах его бы на месте же вызвали бы на дуэль, причём магическую, чтобы уж точно не победил. Спасло арию только то, что мужик оказался не сильно образованным, да и он сам, по неконтролируемой привычке в моменты эмоционального кипения смешивал все известные ему языки в неразборчивую кучу, сплетая слова и фразы, коверкая правила грамматики.
Вовремя Корэра оттащили от оскорблённого им ремесленника, уже собиравшегося подхватить крикливого колдуна за шиворот да приложить как следует об землю. Няша скрутила всё порывавшегося что-то кому-то доказать арию, пока Янь объяснял сначала мужику, с которым завязалась ссора, а потом уже и купцу, отстёгивавшему им за сопровождение деньги, что колдун слишком беспокоится о сохранности обоза, потому всегда находится в напряжении и лучше его не трогать.
Вернувшись, наёмник отвесил арии отрезвляющую пощёчину. Но с каким трудом Корэр заставил себя оставаться спокойным, в то время как какое-то гаденький внутренний голос всё подзуживал поставить зарвавшегося воина на место.
Тот день, когда обоз чуть не напоролся на засаду разбойников, Корэр с уверенностью назвал бы самым приятным за весь их обратный путь. Заприметив подозрительные телодвижения в пролеске над дорогой впереди, ария возблагодарил насмешница Судьбу, чья забава наконец оказалась выгодна ему.
Крикнув: «Я разведать!», Корэр вбил каблуки в бока джоня, заставляя того встав на дыбы с визгом сорваться с места.
Няша, быстрее прочих поняв, что произошло, помчалась следом за ним, на скаку отстёгивая от седла бердыш, которым успела разжиться при дворе Гримора.
Опешивший купец, обратился к подъехавшему к нему Яню:
— Что-то случилось?
— Да, но теперь всё будет хорошо, эти разберутся, — довольно ответил наёмник.
Когда Корэр был близок к тому, чтобы оказаться на расстоянии полёта стрелы, он выпустил Вихрь, вырезая лучников. Но одного ария всё же упустил. Тренькнув, вернулась в прежнее положение натянутая тетива, со свистом стрела устремила ржавое жало в безоружного всадника, так наивно решившего поехать впереди обозников.
Корэр, сосредоточенный на управлении клинков заметил её слишком поздно, пусть лучник к тому моменту уже оказался мёртв, но выстрел его достиг цели. Стрелу задержал плотный кавтан, обитый изнутри мехом, но она всё же удивительным образом умудрилась застрять между сочленениями каркаса, не причинил особого вреда, просто немного раздвинув их.
Ария оценивающе оглядел древко, засевшее у него в груди достаточно глубоко чтобы нанести тем же кевелам смертельную рану и не стал вытаскивать, чтобы ничего не повредить.
Подъезжая к месту засады основной части шайки, Корэр рассчитывал призвать Вихрь, чтобы переломить его на две части и остаться с клинком, но приметил в руке у одного из располовиненных тел достаточно недурную саблю. Похожие он видел у одного из отрядов Гримора. Из того, что ария успел понять по их разговорам, да выспросить у них самих и прочих солдат, он понял, что царь, наращивая военную силу, признал за беглыми крестьянам право после вступления в такие вот отряды, оставаться вольным, не бояться розыска. Можно сказать, что он просто легализовал деятельность вот-таких вот разбойничьих шаек, поставив их себе на службу. Зато, их же можно было бросить на передовую, а в мирное время отправить строить станицы на окраинах, заграждающие от посягательств соседей и, понемногу оттесняющие тех. А такие вот кевелы войны должны были явиться на службу с джонём и саблей, утверждая что в жизни им больше ничего и не нужно. Всё же Гримор был не таким уж и дураком, каким показался Корэру, когда тот узнал, что он отказывается от помощи арыхоев. Превратить нарушителей спокойствия в тех, кто встанет на его защиту, следует взять на заметку. Но это всё потом, а сейчас, похоже один из тех бравых рубак пал от рук головорезов.
Хохотнув, Корэр вывернул ногу в стремени так, чтобы удержаться, склонившись почти до земли, он подхватил саблю, морщась от боли уже почти заживших ран, нахлынувшей от резких движений, всё же сумел сесть прямо, облегчённо выдохнув. Он решил дать разбойникам шанс на новую жизнь, пусть те, кого Судьба направит на клинок, что у него в руках, получат возможность искупить прегрешения другие же станут «подпидкой» для тела самого арии.
