Винсент Барбаросса.
Надо о-очень постараться – первое впечатление, самое сильное.
Номер один по списку - библиотека.
А библиотеки здесь я вам скажу! В городе единая библиотечная
сеть. Записавшись в одну, вы можете брать книги, видео и аудикассе-
ты и DVD в трехстах других.
Не имеет значения где вы книги брали – сдаете в любую из них.
Тысячи фильмов кроме тех, что сейчас в кинотеатрах. Любая музы-
ка. Как минимум двенадцать бесплатных хайспид интернет термина-
лов. А летом такие мощные кондиционеры и пиццахат- экспресс, что
там можно жить. Единственная плата 25 центов в неделю, за каждую
просроченную книгу.
Когда я только приехал – просматривал по шесть-семь фильмов в
день на маленьком, найденном на свалке плеере, приводил в чувство
подпорченный в узбекских застенках инглиш.
Включаешь субтитры и учишь фильм наизусть. Так у вас в голове
остаются правильные готовые фразы – и уже не приходится лепить
предложения в голове по кирпичику.
Мне нужны труды по ораторскому исскуству и выступления из-
вестных проповедников.
Я был просто Винсент. Теперь до конца недели мне предстоит
стать Винсентом Пастором.
Цицерон. Марк Аврелий. Плевако. Линкольн. Билли Грэм. Это
сейчас мои лучшие друзья и учителя.
Я стараюсь запомнить каждый прием, ставший визитной карточ-
кой этих великих ораторов и проповедников. Жалко Шикльгрубера
мало в открытом доступе – если откинуть моральный аспект, орато-
ром австриец был великолепным.
Штудирую их речи вошедшие в историю.
Смотрю видео как Билли Грэм разогревает и доводит до исступле-
ния многотысячные толпы на стадионах всего мира.
Мне нужно поджечь только человек семьдесят. Это легче, но при-
дется постараться.
Я также начинаю очистительный пост – надо избавиться от по-
следствий набега на склад моего магазина.
А времени в обрез. Несколько дней, чтобы перевернуть мир.
Тренируюсь перед зеркалом стараясь походить на Иисуса из филь-
ма Гибсона. Сцена «Нагорная Проповедь».
Еще бы древне-арамейский за пару дней освоить!
Из кусков известных проповедей слепляю какое-то попурри. Ка-
ждая фраза рассчитана на успех по моему мнению. Но их слишком
много. Потянут ли слушатели такой поток?
Думаю уложиться минут в двадцать. Затягивать не стоит – воспри-
ятие притупляется, слушатели теряют нить повествования, загулива-
ют мыслями неизвестно куда, начинают позевывать. Знаю по соб-
ственному опыту внимания к другим. Только двадцать минут жест-
кого отжига. И точка.
У меня все получится. Все будет окэй.
Так – ну-ка еще один прогон, чтоб без ошибок мне, без этого
«ЭЭЭЭ».
Набрасываю основные тезисы на обрывок бумажки и прячу ее в
моей Библии. Господи помоги! Ты же знаешь это во Светлое Имя
твое!
Вот и воскресение.
Я в ужасе.
С дуру выпиваю столько кофе, что мне становится плохо.
Вообще думаю Старбакс скоро загремит под суд за свои лошади-
ные дозы. Как табачные компании когда-то.
От кофе поминутно бегаю ссать. Воротник рубашки душит меня.
Хорошо ещё галстуки теперь вне закона.
Когда брат Степан делает тайный знак, ноги становятся чужими.
Иду к кафедре, как на спичках.
Зачем я полез в эту авантюру?
Весь зал смотрит на меня. Боюсь поднять на них глаза. Руки ходят
ходуном пока я отыскиваю в Библии мою шпаргалку.
Тупо смотрю на нее и совершенно не понимаю ни собственных со-
кращений, ни того о чем я вообще собирался говорить. Тишина в
церкви гробовая.
В этот момент что-то бурчит у меня в животе и, кажется, этот гро-
хот докатывается до задних скамей.
Исчезнуть бы сейчас. Растворится в воздухе.
Такой возможности нет.
И я медленно начинаю нести какую-то околесицу. Слово- за слово.
Оказывается достаточно только начать. Это самое сложное. После
первых двух фраз я вдруг вхожу в накатанную колею. Я уже не
вижу зал, и не чувствую, что стою на кафедре перед десятками
людей.
Я один и передо мной один человек-слушатель. И я медленно с-
покойно в разговорной форме делюсь с ним мыслями. Это работает
лучше чем прыжки Грэма или брызгание слюной Гитлера.
От этого становится комфортно и легко. Слова приходят сами, ведь это мои слова, а не цитаты из чьих-то проповедей.
И выходит все искренне, душевно.
Когдая я заканчиваю через двадцать две минуты сорок секунд, весь зал молчит, и не шевелясь, на меня смотрит.
«Хорошо хоть тухлыми помидорами в церкви нельзя швырять»-
мелькает мысль.
Но через секунду все падают на колени, и так горячо начинают
молится, такое поднимается Аргибиде штайне, что я понимаю
«кажется проканало». Потихонько прячусь на своем месте, а люди
исступленно молятся еще минут двадцать.
Мне очень понравилось проповедовать. Это как запостить креа-
тиф, только тут еще вам нужно этот креатиф с трибуны на толпу
выдать. Драйв!
К Саркисянам уже не еду. Пошли они! Пусть слушают теперь сво-
его морского дебила сколько хотят.
Буду готовить новую проповедь. Думаю Степа теперь меня часто
«к доске» вызывать будет. Отжиг был конкретный.
Так и есть – вечером звонит.
- Братик у тебя дар Божий. Но его Хосподь не спроста дал, дар
должен людям служить. Не возносись – ибо это Слово Божие народ
подкрепило, а не твои усилия.
Ты есть сосуд, через которое Хосподь с народом говорит. Если со-
