бесное ли царство мы идем с вами братья? А может в царство брата
Саши, брата Володи, брата Степана? Тропинка на Небеса, она узкая, братья. А вот в ад ведут широкие врата. Да поможем нам всем
Хосподь.
Мы связались с братьями из Миннесоты, церкви где брат Саша
был раньше членом, и не совсем лицеприятные факты нам откры-
лись. Гордыня брата есмь источник многих бед. Сейчас, по нашему
приглашению, братья из Миннесоты находятся в дороге.
Будут здесь завтра, к обеденному служению, есть ли желающие по
велению сердца, дать приют странникам? Кроме брата Саши, разумеется.
Хорошо.
Хорошо, что о страноприимстве не забываем. Аллилуя!
По приезду братьев разберем вопрос брата Александра. А не при-
дем к общему – призовем братов-епископов из Канады. Помоги нам
всем Хосподь.
А теперь у нас есть еще один неприятный вопрос.
Степан наклоняется и что-то шепчет на ухо брату Володе. Тот ки-
вает и выходит.
- А ну-ка, братик, выходи-ка на середину, чтоб всем тебя видно
было!
Это он мне. Что он затеял, хочет меня в рыцари креста посвятить?
Сэр Винцент. Лорд Протэктор Веры. Звучит.
Тут брат Володя возвращается… ..с Лилей моей!
Что за хрень? Они нас хотят благословить? А почему неприятный
вопрос? Хуйня какая-то нездоровая. Что сестра вообще делает на
братском?
- Сестра Лиля, приветствуем тебя, с миром принимаем!
Братья, Хосподь запрещает мне приоткрывать завесу над тайной
исповеди.
Поэтому и приглашена сюда сестра Лиля. Может быть у сестры
есть что сказать, а сестра Лиля?
В Лилиных глазах вдруг за долю секунды встают слезы.
- Братия мои, я согрешила перед Господом и церковию. Простите
меня!
- Встань на колени, сестричка, и ты братик, встань на колени!
С этим братиком согрешила?
Лиля быстро кивает, захлебываясь слезами. Бедная девочка! Что
же здесь твориться такое?
Какой кошмар!
Вся комната с их постными лицами, костюмами без галстуков, по-
трепанными библиями, начинает двигаться перед глазами, как
карусель.
- А вот скажи сестра Лиля был ли у тебя разговор с отцом в пер-
вый вечер, когда братик, еще не покаянный, к вам в гости приходил?
- Был разговор.
- И о чем же попросил тебя брат Александр?
- Он.. Ну он, you know I told you, брат Степан!
- А теперь для братского повтори, это есть покаяние твое! Больно
очищаться, но так болезни и побеждают. Как и Хосподь наш
победил.
Брат Степан подавляет отрыжку, но не совсем удачно, и я четко
слышу этот небожественный звук. Видимо плотно покушал перед
братским. Почему-то в самые серьезные, страшные моменты нашей
жизни в голове застревают какие-то мелочи.
- Отец сказал быть по-приветливей.
- С братиком по-приветливей?
- Да..
- А когда в вашем доме появился Виктор, у вас был разговор с
отцом?
-Был, брат Степан.
-Что же сказал отец тебе?
- То же самое. Быть по-при-вет-ливей.
По приветливей это длинное русское слово, и выросшая в штатах
Лилюшка запинается когда его произносит.
Весь мир, который начал обсыпаться пару минут назад, вдруг м-
гновенно рухает на меня кучей пыли и острых осколков.
Как-то в груди начинает саднить. Никогда проблем с сердцем не
было, а тут вдруг точно определилось его местонахождение.
- Вот братья мои. Вы сами видите ситуации, в которые нас толкает
небодрствование и духовная слабость.
До прибытия старших братьев из Канады я бы попросил всех не
приветствоваться в церкви с братом Сашей, сестрой Лилей и вновь
обращенным.
Им отказывается в праве участия в вечере Хосподней.
Им запрещается занимать место в первых пяти рядах церкви.
До полного и чистосердечного раскаяния.
Молитвы за наказанных возносить тоже запрещается. До распоря-
жения епископов.
Отлученные, покиньте пожайлуста братское собрание!
К выходу направляюсь почти бегом. Почти бегом.
***
Я мертв. Холодный и застывший, как бетон.
Иду и дышу вроде как по привычке. Без необходимости. Каша в
голове полная. Меня убило это «будь по-приветливее». Значит это
она из-за слов отца все делала? Улыбалась ? Глазами стреляла?
Целовалась?
Перед внутренним взглядом моим стоят умные не мигающие гла-
за дяди Саши. Холодные глаза.
А Лиля? Неужели ничего не чувствовала? А цветы? А встречи на-
ши? Что за игру она могла вести?
Какая чушь. Ничего понять не могу.
В это момент меня окликает дядя Саша.
Я поварачиваюсь и в меня врезается на ходу Лиля. Ее косынка па-
дает и Лил не оборачивается, чтобы ее поднять.
Если даже Саша мне сейчас врежет, я не почувствую боли. Вся
боль сконцентрировалась у меня внутри, и размером она с атомный
гриб.
Но дядя Саша несет уже полную ахинею.
- Я тут застраховал доджа на днях. Сам знаешь – без страховки у
нас нельзя ездить. Вот. В кабине брось где-нибудь. На всякий случай.
Береженого как говорится…
Протягивает, не глядя в глаза страховой полис. Идиот он что ли?
Вспомнил о страховке, я уже с полгода без нее катаюсь. Мудак ты, однако, брат Александр!
- Спасибо огромное, дядь Сашь!
- Ты заезжай вечером, поужинаем и поговорим. Я им это с рук не
спущу. Каиться сами станут!
- Окэй.
Конечно заеду. Только не к тебе, пидору, а к твоей не в меру эк-
зальтированной дочке. Раз все знают, что мы спим, дело за фатой!
Может так и к лучшему.
Проходить через их долгие, унизительные обряды сватовства бы-
