– Не помнишь? – Валентина Ивановна дёрнула дверь на себя, ощутимо пахну́ло теплом, даже при том, что на улице было и так жарко, и в носу ударило запахом какой-то травы. Или скорее трав. Даже нет, чаем, словно где-то внутри стоял гигантский чайник со свежезаваренным травяным настоем. Правда, саму траву я не узнавал, но опасности от неё не исходило. Драконья интуиция и тут не подводила: мы могли обнаружить редкие растения по запаху, а также понять в каких комбинациях и для каких целей их лучше использовать. В сашином теле обоняние ощутимо притупилось, но иногда возникало с вот такими знаниями. Я подозревал, что постоянные тренировко разовьют и этот навык, но пока не выдавалось шанса проверить догадку. В данный же момент меня интересовал совсем другой вопрос. Зачем столько чая, и кто всё это должен выпить?
– Что? – кажется, я прослушал какие-то инструкции.
– Раздевайся и заходи, сейчас дядя Булат придёт и тебя попарит.
С этими словами она всучила тюк с полотенцем и одеждой, которой мы тащили из дома, и почти силком втолкнула внутрь. Даже хлопнула пониже талии, как, я видел по телевизору, делали маленьким детям. Воспринималось смущающе, но возмутиться я не успел. Дверь захлопнулась, и я остался в маленьком жарком помещении один.
Комнатка была явно нежилая: две узких лавки, застеленные грубой, застиранной тканью, охапка дров в углу, неаккуратно связанные букеты из каких-то зелёных веток на стене. На полу лежал полосатый коврик из какого-то тряпья; бабушка любила разрезать старые футболки и вязать из них такие вот половики. Видимо, это тоже было её изделие. Памятуя о том, как трудно мыть полы, я торопливо разулся. Чья-то пара калош стояла сбоку от входа.
Валентина Ивановна сказала раздеваться, больше ничего толком не объяснив. Не то чтоб я стеснялся наготы... Судя по наблюдениям, здесь это было в порядке вещей, но без одежды становилось зябко и как-то непривычно, что ли. Беззащитно. Словно потерял хвост или несколько пластин из шкуры, и теперь лучше не поворачиваться этими местами к рыцарям с мечами, пока новые не отрастут. Вроде и жить можно, но чего-то не хватает. Хотя, раз тут так тепло, то можно снять одежду без опасения замёрзнуть. Так что я аккуратно сгрузил тюк с вещами на лавку, сложил свои шорты-футболку рядом аккуратненькой стопочкой и уселся ждать дядю Булата.
Маленькая дверца внизу в кирпичной кладке была прозрачной. У нас были такие же, но металлические, а здесь дядя Булат расстарался. Выглядело дорого, но настолько красиво, что я запланировал попросить Валентину Ивановну нам такие же сделать. Сквозь стекло можно было безопасно рассмотреть огонь, жизнерадостно облизывающий толстые поленья, лежащие в углях, оставшихся от собратьев. Затаив дыхание, я смотрел, как танцует огонь свой безмятежный танец, и не мог глаз отвести. Даже моргать было жалко, пропустишь же миг этого великолепия.
Спустя долгое время я понял, почему мне это настолько нравится: именно так должен был выглядеть огненный
Вот и здесь, брёвна разделись на неровные блоки, каждый из которых словно «дышал» внутренним огнём. Я завороженно наблюдал за этим опасным зверем, приручённым и поставленным на службу человеку. Огонь, способный испепелить всё вокруг, сейчас уютно грел, не выбираясь за пределы очага, радуя глаз и очаровывая зрителей. Красивый и опасный. Я восхищённо застыл напротив печки, в какой-то момент в отражении увидел отблеск своих глаза, словно там тоже плясали огненный языки. Я моргнул, присмотрелся, но всё было как прежде. Всего лишь блик. Показалось.
– Ты чего тут сидишь? Почему не зашёл? – дядя Булат вроде неторопливо отворил дверь и спокойно перешагнул порог, но я подпрыгнул как ужаленный. Это ж надо, так засмотрелся, что на всё вокруг перестал обращать внимание.
– Куда?
– В баню.
– Ну я же и так в бане.
– Ты в предбаннике, а баня там. Ты опять, что ли, головой треснулся?
Я видел вторую дверь, но почему-то не соотнёс её с описанием бани. Теперь же мужчина тыкал в неё и чуть ли не пинками загонял меня туда, откуда явственно тянуло ещё бо́льшим жаром. Я наивно решил, что как бывшему дракону, никакие температуры мне не страшны, и покладисто шагнул внутрь. И тут же пожалел…