– А почитать вас можно? – спросила парикмахерша, энергично лязгая ножницами.
– Для того и пишу.
– А книги где взять?
– Купить.
– Да-а? – зависли в воздухе короткие и ритмичные звуки.
– А как же! Вы свой труд продаёте, я – свой.
– Так я ж работаю!..
В России-СССР XX столетия неугодных «уходили»:
– в 10-е годы свергали и подавляли…
– в 20-е «чистками» выявляли «вредителей»…
– в 30-е раскулачивали и расстреливали «врагов народа»…
– в 40-е ссылали «шпионов», «диверсантов» и «дезертиров»…
– в 50-е разоблачали культ и вдохновляли целинной оттепелью.
– в 60-70-е приспосабливали в «психушках»…
– в 80-е дали глоток свободы…
– в 90-е бросили в беспредел…
– с 2000-х учат улыбаться – шагать в ногу…
Писатель влюбился…
Выразить это состояние могли лишь особенные слова, а они не находились. И он написал: «Писатель воспринимает слова, как композитор ноты, но, как певцу, ему не всякая нота по силам» и отложил ручку.
Надолго ли? Кто знает… Может, навсегда…
Обе молились неистово.
Первая сокрушалась, что верующие нынче «непредсказуемы», со «сложным» характером, «в глаза всё лезут да о себе всё думают» – она-де грехи их отмаливает…
Вторая молилась молча: ему виднее, кто живёт «по-божески» здесь, а кто лишь занят мыслями о «вечной жизни» там…
100-летняя споткнулась и упала, 80-летняя сочувственно запищала:
– Недотё-ёпы мы, на ро-овном месте спотыкаемся.
– Какие ж «недотёпы» – на своих двоих? – басом возразила 100-летняя.
– Ничего-то уже не мо-ожем…
– Падать можем, расшибаться и вставать! – выпорола себя 100-летняя и громко рассмеялась.
Мелкий бисер 80-летней составил ей компанию лишь после длинной паузы.
Преподавать начала она после войны – с шестнадцати лет. К первому уроку рисовала всю ночь на тетрадном листке цветными карандашами наглядное пособие – лошадь. Утром с чувством выполненного долга прикрепила рисунок к доске.
– М. И., а кто вам коня рисовал? – ахнули утром ученики.
Человек обуздывает реку, но, вырвавшись на волю и мстя за стремление ограничить её свободу, она всё разрушает на своём пути.
Так и человек… Вынужденно находясь в неволе, он вырывается на свободу, по существу для него дикую, а дальше – что на роду написано… Насытившись, он, как и река, возвращается либо в прежнее русло жизни, либо погружается в болото обывателя, либо испаряется – незаметно исчезает от болезней и жгучей людской жестокости.
В гости муж и жена явились не в настроении.
– Что это с вами? – улыбнулась хозяйка.
– Да поругались утром, – призналась жена.
– А с чего?
– Да я, как обычно, выговаривалась, а он взял да и выпучил глаза.
Бывший гражданин СССР – ныне Германии – приехал в гости к бывшей улице, увидел в грязной луже грязных поросят и закричал:
